Любовь Александрова

Звонок будильника с трудом проникал в мозг Ивана. За окном было ещё темно, но понимание того, что до работы нужно во дворе убраться, мальчишек накормить да и печки бы неплохо протопить, заставило его подняться. Кур и поросят кормил на "автопилоте", попутно занёс две охапки дров. Через полчаса кухня наполнилась запахом пригорелой каши, жареного лука и потрескиванием дров в печке. К столу ребятишки не спешили, пытаясь заменить кашу стаканом чая да ломтиком колбасы на черством кусочке хлеба...

Впрочем даже чаще не я себя считаю оптимисткой, а окружающие меня люди. Когда-то впервые загремела в больницу с непонятным диагнозом, непонятным и для меня, и, видимо,, для врачей. Весь день что-то делала по дому, собирала младшего сына в дорогу, разделывала свиную тушу на заморозку, на фарш, варила тушенку, наделала море разных полуфабрикатов и, на последнем буквально дыхании, сварила себя десяток пельменей, съела и пошла спать. И тут началось... Начались адские боли в животе, ни сесть, ни лечь. Меня буквально скручивало в спираль, от боли было не вздохнуть. Соседка-медсестра вызвала скорую, фельдшер вколол какое-то лекарство и сказал, что лучше не будет - звони...

Зимний лес... Красивый, притягательный своей тишиной, какой-то таинственностью. Зимой не слышно и не видно ни одной птицы, даже дятлы не понятно, когда долбят кору, доставая жучков и паучков. Кажется, что лес уснул и всё живое, понимая это, старается беречь его сон. И только следы на снегу говорят о том, что лес не пустой, густо населён, вот только живущие в нём стараются себя не обнаружить. Из-под лыжи непонятно откуда выпрыгивает заяц, видимо малость придремнул ушастый, хотя скрип снега под лыжами далеко разносится...