Письма с фронта

Милая Шурочка! Прошу не обижаться за редкость моих сообщений — все нет времени. Накопил от тебя целую пачку писем, на которые не отвечал. Все берег их для ответа, но сейчас стал их развертывать, и до того они у меня в кармане истерлись, что трудно разобрать. Шурочка! Ты настоятельно требуешь, чтобы я взял отпуск и побывал дома. Невозможно, мой милок, это сейчас. Не нужно и заражать себя этой мыслью, так как не осуществимо. Пока слышу немецкую речь я И не угаснут пожарищ огни — Ты не жди и не думай о встрече В боевые горячие дни...

Наверное, заждалась моего письма, нагоревалась и наплакалась достаточно. Я только сейчас получил возможность написать тебе письмо. Таскала, таскала меня судьба по разным дорогам и хатам и, наконец, попал в кавалерийский эскадрон. Никогда не думал, что попаду в кавалеристы, хотя и люблю, как ты знаешь, лошадей. Приходится переквалифицироваться из минометчиков. Буду опять снова несколько недель учиться, а там опять на фронт, только в другом виде. В госпитале я находился до пятого января 1942г...

Написал вам уже несколько писем, но почему-то вы их не получаете. От вас получил письмо и две открытки. За меня не беспокойтесь. Здоров, по-прежнему бодр. Работы много, и временами сильно устаю от бессонных ночей и дней. Все это пустяки, когда-нибудь отдохну. Ради того большого дела, которое проводим, можно и не поспать. Немцев бьем крепко. Роли переменились, и мы их сейчас бьем с одной стороны, перевернем и бьем с другой. Враг сопротивляется еще крепко, но это уже не тот враг, который...

То, чего я добивался в течение полутора лет, свершилось. Я на фронте. Мне как коммунисту, гражданину своей страны выпала великая честь защищать свою Родину с оружием в руках. Знайте, дорогие мои, пока у меня глаза видят, пока руки и ноги мои могут управлять самолeтом, я буду защищать свою Родину до последнего дыхания, до последней капли крови. Человека убить можно. Но народ, у которого такие сыновья, победить нельзя. Родина будет жить». В начале октября 1943 года батальон Павловского отражал...

«Не писал давно, не было возможности: то нет времени, то холодно. Сейчас пишу в землянке, но темновато. Живу ничего. Письма твои, Нюра, и Тани получаю. В ночь на 31.12 двигались. Мороз здоровый. Ночь на новый год ночевал в одном подвале в деревне, хотя и холодно, но всё же не дует. В деревне никто не живёт. Разбомбили. Ночью выпил 100 г., а утром 1-2, днём 2-3 нас крепко бомбили, но у нас потерь нет, у других есть. В эти деревни пришли наши танки и будем наступать. Нюра, лыжный костюм я выслал бы давно, но он лежит у меня в обозе, а обоз 4-5 км позади, ходить некогда, удастся вышлю...