Ольга Михайлова

Поймала себя на странном нежелании доставать из шкафа набор дорогого постельного белья. Лежит он там почти пять лет, а я пользуюсь теми, что попроще. На что я его берегу? Ни на что. Для гостей есть еще несколько...

Все знают, что в истории записывается десятая часть того, что было, а время сохраняет десятую часть от написанного. И наши знания о прошлом неполны, пестрят лакунами, а временами и откровенно извращены,...

Часто натыкаешься на  высказывания: «...Если автор не в состоянии показывать, а только рассказывает, он не писатель. Писатель должен описывать!» Помилуйте…  Абсолютно обо всем,  что происходит в книге, автор может лишь рассказать. "Она была мертва". Это прием констатации факта.  «По трупу, паскудно жужжа,  ползали мухи. Рядом с ней  присела пара ворон и с любопытством примеривалась, с какого бы бока половчее клюнуть покойницу…»  Это вовсе не показ, это такая же констатация мелких фактов, которые складываются в  крупный факт:  «она была мертва»...

Очень часто можно услышать мнение, что седая старина донесла до нас лживые тексты с позднейшими вставками, и всё в веках переврано и искажено.  Но не экстраполируем ли мы собственные представления на дни былого? Ведь даже по казавшейся мифической поэме Гомера Шлиману удалось найти древнюю Трою. В те времена даже на стене, судя по Конфуцию, писались только поучения... Нет, в веках, конечно, искажения случались, но рассмотрим конкретный случай. Искажали ли священные тексты евреи, чьи писания лежат...

Мне  трудно оценить себя как писателя, но читатель я премерзкий, это точно. По двум причинам. Во-первых, потому что писатель. Став писателем, человек обычно утрачивает интерес к книгам – к любым, кроме своих собственных. Начинаешь видеть  не книгу,  а её костяк, фокальных персонажей, сюжетные нити,  все художественные  косяки, и можешь даже вступить в безмолвный диалог с автором, спросив: «Саспенс тут нагнетаешь, да? Слабовато…» Ну, а во-вторых, у меня  много лет сохранялся  жесткий принцип отсева...