Дмитрий Княжев

Время нещадно к воспоминаниям. Три месяца тому назад я прилетел в Колумбию. Тогда она была моим вчера, была моим завтра. Колумбия была призмой, через которую я наблюдал за своим беспокойным существованием. Всё вокруг было Колумбией тогда, а сейчас это лишь табличка на двери в одну из бесчисленных кладовых моей памяти. Из под этой двери всегда поддувает тёплым ветром, а если затихнуть возле неё на минутку, то оттуда будет слышно заводные колумбийские мотивы, которые всегда согревают и радуют меня. На этот раз музыка играла в такси, которое везло меня дождливым утром прочь из Медельина. Я решил, что отделаться от тревоги, которая была во мне уже несколько дней, я смогу просто-напросто сбежав...

Медельин просыпается рано. В полвосьмого утра я уже спешил в самый центр города, на площадь Ботеро, куда должна была привезти меня маршрутка из аэропорта. Мой путь был проложен ровно там, где запрещал ходить американец. Я шел по проспекту и удивлялся тому, что в какую сторону не смотри — всегда увидишь склоны гор, по которым, подобно плющу, взбирались жилые массивы. Я поднялся на пешеходный мост, пересек реку и спустился в квартал автомастерских. Большинство гаражей уже были открыты и возле них суетились механики. Замена покрышек, масел и прочие работы делались прямо под открытым небом. Мой взгляд...

Садясь в самолёт в Мадриде, я ещё толком не понимал, зачем мне нужен в Медельин. Я был уверен, что на колумбийских улицах головорезов и кокаина столько же, сколько медведей с балалайками в России, но эта уверенность пропала, как только я получил штамп в паспорт. Был поздний вечер, лил дождь. На выходе из аэропорта в поисках очередного гринго маячили бомбилы. Перед выходом стояла одинокая полупустая маршрутка. Я залез в неё надеясь, что добирусь до людного центра, но ко мне сразу же подсела пожилая чернокожая женщина и с тревогой в голосе стала объяснять, чтобы я ни в коем случае не выходил на тёмных улицах, не разговаривал с незнакомцами, был настороже, не садился в машины...