Сергей Бабинцев

Слишком много вина.  Во рту пустыня, в голове звон, один носок на мне, а где второй, наверное, стоило бы спросить кота, что носился по квартире всю ночь, а теперь делает вид, будто спит на подоконнике. Но кот не скажет ничего. На телефоне семь утра, по обоям медленно ползет солнечный луч, с кухни доносится бодрое тиканье часов.  Хорошо, что сегодня суббота. Повернуть голову - уже подвиг, тряски в автобусе я бы точно не вынес. При одной мысли о лице начальника подкатывает тошнота. Хочется пить, но заставить себя подняться выше моих сил...

За горами, за лесами жили когда-то добрые драконы. Никто не мог найти дорогу в их волшебную страну, как бы ни искал. Драконы не трогали людей, а люди - драконов, и все были счастливы.    Но однажды маленькая драконья девочка, мечтавшая повидать мир, тайком сбежала в деревню людей. Девочка превратилась в человека, чтобы её не узнали ненароком, да в деревнях народ любопытный. Начали расспрашивать, а чужачка то невпопад ответит, то вовсе промолчит. Да ещё - гляди-ка! - на левый глаз косит. Ну точно ведьма! Схватили её тогда, к столбу привязали и решили казнить...

Закатное небо разрезал инверсионный след, солнце на мгновение закрыла тёмная тень, и через несколько минут на поверхность планеты тяжело опустился огромный боевой робот в раскраске Союза Разумных. Ноги исполина коснулись выжженной дотла земли, зашипела, смягчая посадку, гидравлика.    - Ну наконец-то! - раздалось в кабине пилота, а вслед за звуком включилась и картинка. На экране появилось миловидное зелёное лицо с двумя парами глаз и коротким носохоботом. - Я жду тебя уже четыре цикла!  - Пришлось...

Семейная фотография, заботливо убранная в рамочку, стояла на видном месте. Мама, папа, какой-то парнишка... А где же я? Может быть, они загнули край? Надо проверить.  Странно, ничего не загнуто... Значит, меня и правда нет на снимке. Но ведь я же был!  Я помню как сейчас: зима, мама в пальто с лисьим воротником, папа - в форме с нашивками капитана третьего ранга. Его судно зашло в порт всего на несколько дней. Мы идём в фотоателье, и снег падает нам на головы крупными хлопьями. Родители ещё такие молодые, они смеются, и я смеюсь вместе с ними, хоть и не понимаю, над чем...

Рон аккуратно закрыл за собой окно и огляделся. Комната представляла из себя настоящий рай для взломщика: шкаф с дорогими платьями, приоткрытая шкатулка на столе, картины в золочёных рамках, табакерка слоновой кости... Про сундуки в углах и говорить нечего. Не зря он так долго выжидал, когда хозяева покинут дом. Есть, чем поживиться! Рон укладывал в мешок шёлковый халат с «огурцами», когда дверь за его спиной скрипнула, и в проёме показался закутанный в одеяло стриженный мальчонка. - Привет, - сказал он хрипло...

- Так вот я и говорю: прохиндей он, да и только! Вы уж сыщите на него управу, не то совсем обнищаем вскорости. Ведь всех несушек, разбойник этакий, уволок! Ууу, ненасытная утроба! Попадись мне только!.. Речь почтенной матроны лилась и лилась, а староста - крупный мужчина с любезной улыбкой на устах - только вежливо кивал.  Беда пришла в их деревню задолго до его избрания, но поначалу не казалась такой уж серьезной. Со дворов иногда пропадали курица-другая, а то и гусь, но крестьяне грешили на захожих воришек...

В доме Петра Леонидовича каждые выходные собиралось много гостей, звучала музыка, слышались громкие голоса. Хозяином он был хлебосольным, любил хорошенько поесть, знал по меньшей мере полтысячи смешных анекдотов и, конечно, в любой компании слыл заводилой и выдумщиком. Низенький, с сочными губами и чёртиками в глазах, румяным колобком катался он среди друзей, то мурлыкая песенку, то рассыпаясь в комплиментах дамам, а то начиная вдруг балагурить. Очень весёлый человек был Пётр Леонидович! И старый коттедж его, выходящий окнами на восток, и сад почти круглый год заливались солнечным светом...

Мой сосед пришелец. На это указывают три факта.    Во-первых, он никогда не спит. Возвращаюсь с работы, выгуливаю собаку, встаю покурить или выхожу в магазин - он всегда сидит на балконе. Высокий. Мрачный. Неземной.    Во-вторых, у соседа четыре телескопа.    В-третьих, к нему часто приходят какие-то люди. Самые обычные люди, каких тысячи. А вот уходят… уходят уже пришельцы. С отсутствующим взглядом и странной улыбкой на лице.    И самое главное (это уже в-четвертых) - мой сосед никогда не покидает квартиру...

С неба упала холодная капля, и девушка задрала голову вверх. - Дождь, - сказала она удивлённо. - Ведь не передавали?.. А я без зонта. - А может, сейчас закончится? - отвечал её спутник. - Мне уже немного осталось, потерпи, пожалуйста. Девушка поджала губы, но всё-таки приняла прежнюю мечтательную позу. Она сидела на парапете, а ветерок развевал пряди её волос, выбившихся из-под шапочки. - Давай побыстрее, я уже начинаю замерзать! - Да-да, конечно... Еще пять минут... Но уже через минуту им обоим пришлось убегать от хлынувшего как из ведра октябрьского дождя...

Ненавижу незваных гостей. Они только и знают, что всё ломать, портить, воровать! После них остаётся мусор и надписи на стенах, а то и вовсе - малоаппетитные кучки на загаженном полу. Когда-то я любил людей, радовался топоту детских ножек по паркету, долгим застольным беседам у абажура, светлым обоям и ветру, играющему с занавесками. Я считал своим долгом защищать их от холода и дождя, а когда тяжёлый снаряд вражеской артиллерии ударил меня прямо в грудь, держался до тех пор, пока жильцы не выбегут на улицу, и лишь потом осел, завалился на бок, осыпаясь кирпичами...

Оглядываясь назад, в мир давно ушедшего детства, я не могу вспомнить, какой была моя первая игрушка. А вот любимая впечаталась в память накрепко. На то ведь она и любимая, черт побери! Не так ли? Плюшевый медвежонок серо-голубого цвета, он попал ко мне в руки после старших родственников. Наверное, к тому времени за его спиной осталась долгая медвежья жизнь. Немного рваный, чуть-чуть облезлый, без одного родного, фабричного глаза, замененного пуговицей... У мишки были недостатки. Но разве это повод ценить его меньше? Ни в коем случае! Меня переполняли любовь и нежность, смешанные с жалостью...

Глава 8. Снеговик Прохор Иванович Устраиваясь на работу почтарем к самому Деду Морозу, Прохор Иванович (а тогда ещё Прошка) ожидал, по его словам, столкнуться со всяческими трудностями. Ещё бы! Все ведь знают, как много любимец детей получает писем! И все же истинных масштабов предстоящей ему работы снеговик, как оказалось, и представить себе не мог. В ярко-зеленом здании почты, вкусно пахнущем краской, было не протолкнуться от наваленных горами мешков с письмами. Снеговики постарше и помладше корпели за столами, и ручки со стальными пёрышками так и сновали над бумагой...