А вот было как-то на Белтайне то ли 2014, то ли 2015. Стою я, значит, добрый молодец, дежурю электриком по полигону. Инструмент, рация, всегда готов. Трезвый на удивление (кружка пива не считается). А рядом с инфопунктом медсанчасть располагается, и пингвинятник при ней. Пошёл я к медикам лясы поточить, ибо очень уважаю всяческую медицину, да и студенты-патологи зело до баек и чёрного юмора охочи. И тут приходит к нам девочка. Вся такая в платье, милая, воздушная и лапка верхняя забинтована. Помогите, говорит, товарищи медики. Медики с лапки бинты срезали и охренели. Я глянул – и тоже охренел, ибо тыльная сторона ладони данной барышни представляла собой багрово-фиолетовую вздувшуюся подушку. -- Что с тобой делали, -- вопрошаем, -- и не пора ли звать ГБР (группа быстрого реагирования, охрана Белтайна)? И поведала нам девочка историю чудную, от которой все вокруг в осадок нерастворимый выпали, и даже пингвины почти пробудились. Я, говорит, в костре обожглась, больно-неприятно. Ну ребята мне ожог и намазали ментоловой зубной пастой, она ж холодит… Зубной пастой, Карл! То есть поверх термического ожога они кинули соединения фтора и абразив. Получилась сочетанная травма – термохимический ожог с механическими повреждениями дермы. Чтоб, значит, патогенная микрофлора ловчее в ткани проникала. Девочку, конечно, промыли, намазали, чем надо, да и отпустили с миром, наказав помощникам в бубен настучать. Дальнейшая судьба девочки неизвестна.
4 года назад