Константин Кантор

Птицы в чертоги Асклепия в тот день летели по небу не простые, а жареные. Робкие закатные лучи пробивались сквозь редеющие облака. Профессор Ойген Джарингер шёл по улице быстрым шагом, охаживая тростью беспечных гуляк, мешавших выдерживать выверенный ритм ходьбы. - С дороги, моль в цилиндре! – и удар трости чуть пониже спины сбивал спесь с очередного подвернувшегося на пути молодого джентльмена. - Дева! – профессор рявкнул на зазевавшуюся цветочницу так, что та отшатнулась и прижалась спиной к стене, - Дорогу! Не видишь, профессор спешит! Кефир уже закипает! Корзина с цветами покатилась по мостовой...

И проводив её блинами и вином, Поминки ей творим мороженным и льдом. (А.С. Пушкин) В четверг вечером на пороге турклуба возник Фролов и промолвил таинственные слова: - Братцы! Есть точка «Масла»! - Фига се! – отозвался Чижик, - Откуда взял? - А Василий – то наш, оказывается на «Маслострое» на те выходные ошивался, - не моргнув глазом ответил Фролов, - он мне по секрету и сообщил. «Маслостроем» именовали работы по возведению из снега циклопических сооружений: огромной снежной крепости, ладей, качелей, каруселей, и различных снежных статуй...

Съёмка сюжета про День работника культуры, в городском центре эстетического воспитания подходила к концу. Предстоял банкет и утешение в виде коньяка. - О! Философствование под коньячок! – заметил корреспондент по имени Алексей. - Это дело мы любим! - Аппаратуру в машину отнесём? – спросил оператор. - Не, смысла не имеет. Пусть думают, что мы ещё снимаем, тогда и вести себя будут соответственно! – высказал своё соображение корреспондент. - Ну, как скажешь! – оператор выключил камеру, и перенёс её вместе со штативом к ещё не занятому столу. За стол сели организованно. Во главе стола восседала городская...

Снегопад прекратился. Десятилетний Славик сидел на подоконнике в кухне, качал ногой и тыкал пухлым пальцем в смартфон. Дрон – доставщик пиццы задерживался. Гости за столом приуныли. Славик открыл в приложении карту с маршрутом дрона – доставщика. Курсор, изображающий курьера, завис в районе Выхино над футбольным полем. В районе сектора Выхино визуальные приспособления беспилотного доставщика зафиксировали в небе два объекта без идентификации. На радаре БПЛА не отображались, что было очень странно и насторожило искусственный интеллект курьера...

Новый руководитель районной шахматной секции, (что располагалась неподалёку от пивной «Оазис»), уже третью неделю ходил на работу, нервно подхихикивая, и бормоча себе под нос какую - то невнятицу. А всё от того, что в шахматную секцию в качестве пособий прислали резные доски для игры в нарды, и наборы шашек, (исключительно белого цвета), заботливо пронумерованные и упакованные в полиэтилен. На первом занятии секции руководитель зачитывал детям отрывки из книги «Шахматы для начинающих» и рассказывал смешные истории про шахматистов...

Город просыпался от зимней спячки, приветствуя весну ручьями таявших сугробов. Лёня, ученик пятого «А» класса, шагал в школу по ледяному тротуару в сопровождении дяди Ромы. Шлёпая ногами по ручейкам, Лёня чувствовал, как его сердце наполнялось музыкой весенней капели. Мартовское солнце ласково озаряло улицу, пробиваясь сквозь легкую облачную завесу. Солнечные блики отражались в ледяной корке под ногами, словно бриллианты, раскиданные по тротуару. По обочинам дорог таяли последние сугробы, превращаясь в небольшие ручьи, которые игриво петляли между тротуаром и проезжей частью...

Февральские сугробы проносились за окнами электрички. Ледяная корка, покрывающая сугробы и равнину, блестела на ярком солнце. Был вторник, и все люди доброй воли готовились праздновать день всех влюблённых. На скамеечке около тамбура сидели две аккуратных дамы двадцати – двадцати пяти лет. Первая дама, ростом повыше, ехала в лисьей шубке. Её волосы, словно шелковые нити, непокорными прядями торчали из-под меховой шапки - боярки. В ее глазах, полных загадки и тайны, мерцал огонек приключений. Вторая дама была облачена в меховое пальто, сапожки и модную шерстяную шапочку...

- Эх, Пахомова, Пахомова! – Сергей Коваленко по прозвищу Кабан пребывал в приподнятом настроении, встретив на платформе пригородных электричек завсегдатессу нашего турклуба Катю Пахомову. - Это ты вроде как меня на свидание зовёшь? – Пахомова была дамой прямой, и полунамёки не любила. - Пошли, Катерина в город, развеемся! – сказал Кабан, и скоординированным движением схватив Пахомову за талию, протащил её к краю платформы, после чего, как истинный джентльмен, забрал Катину сумку, спрыгнул с платформы сам, затем протянул руки и аккуратно принял Пахомову и водворил её в снег...

Октябрьские сумерки, как чернильное пятно, медленно расплывались по небесам, затягивая в себя последние остатки дневного света. В этой мрачной тишине лес превращался в жутковатое произведение искусства, где каждый шаг казался шагом в прошлое, а каждый вздох – печальным воспоминанием об ушедших временах. Сергей Коваленко по прозвищу Кабан топал по заполненной грязью колее. Сзади чавкал ботинками по грязи Колян Левин. Маршрут был из числа «угадай, куда придём». - Пора, ёж те в бок! – произнёс Кабан, встал на месте и достал флягу...

За окном была непроглядная зимняя ночь. Освещённый лимонным светом единственного фонаря заснеженный двор был девственно чист, - все тропинки замело. Сергей Коваленко по прозвищу Кабан сидел в тёплой комнатке общежития, где гнездился художник Мишка. За плохо заклеенными окнами завывал зимний ветер, а в маленькой комнатке было уютно и тепло. - Выпивки у нас хватает, а вот с закуской полоховато! – произнёс Олег Иваненков, протирая очки. - А чего те закуска-то, ёрш те в бок?! – парировал Кабан, - закуска градус крадёт, ёж те в бок! - Точно! – ответил сидящий в углу стола Коля Левин...

На вечерний город падал снег. Навалило столько, что детишки купались в рыхлом снегу, словно в пруду. Старый новый год наступил, но настроение у молодого Дениса Апраксина было совсем не праздничное. Дело в том, что на очередном заседании нашего турклуба Апраксин, напившись, имел неосторожность оказать знаки внимания Катерине Пахомовой, - пассии своего старшего товарища Сергея Коваленко, по кличке Кабан. Апраксин пришёл в турклуб недавно, около года назад, а Пахомова, Кабан, и вся общественность, мало того, что занимались туризмом с детства, так ещё и были старше Апраксина минимум на пять лет...

Под нежным небом северной Африки красное январское солнце быстро катилось за горизонт. География работы нашей гуманитарной миссии переместилась ближе к столице, и мой товарищ Лёха Гудков смог обнаружить заветный магазин, где продавалось контрафактное спиртное, в результате чего половина врачей нашей команды погрузилась в двухдневный запой. Гостиница по-местному именовалась «риад». Нашу гуманитарную миссию заселили в риад, что был воткнут на узкой улочке с французским названием Рю Скалиа...