Алексей Коробков

Русский дворянин считал немца тупым, прямолинейным человеком. Во всяком случае, так часто в книжках у дворянских писателей. Пекторалис из «Железной воли» Лескова, в идеале — так и вовсе солдафон. Низшие сословия главного народа той же империи приписывали немцам хитрость. Немец хитрее лисы, обезьяну выдумал, у него на всё инструмент есть. Начитавшиеся философии интеллигенты поражались сложной организации немецкого ума. Сумрачный германский гений имеет много уровней и сам в себе запутан. Можно, конечно, выслушать и собственные речи немцев о себе...

Два персонажа русской литературы внезапно отвлеклись мыслью. Оба некстати заводят разговор о погоде совсем в другом месте. Донна Лаура в каменных гостях у Пушкина (1830): — А далеко, на севере — в Париже — Быть может, небо тучами покрыто, Холодный дождь идет и ветер дует. Вслед ей доктор Астров у доктора Чехова говорит дяде Ване (1896): — А, должно быть, в этой самой Африке теперь жарища — страшное дело! Ну а если мы Африку поженим с Парижем, то услышим веселую песенку...