АЙКИДОКИ на отдыхе

Старая Мельница благодарит не словами — а тёплым, деревянным дыханием, которое идёт от её сердца, спрятанного глубоко под жерновами. Но Туфелька и Тапочек чувствуют: сейчас произойдёт что‑то важное. Тайник, который открывается только доброте они нашли вместе. Когда ветер утихает, и крылья Мельницы медленно останавливаются, она наклоняет одно крыло — будто приглашает подойти ближе. Под крылом — маленькая дверца, обитая старым железом. На ней вырезаны узоры: колос, солнце, птица и маленькая подкова...

Жила-была старая Мельница на краю деревни. Она была добрая и трудолюбивая, но однажды перестала вращаться. Ветра больше не приходили, и она стояла грустная среди огромного поля зерновых колосьев, которым тоже хотелось стать мукой, хлебом и ароматными булочками. Рядом стоял маленький домик, где жили любимые детские игрушки — веселый резиновый Тапочек и красивая лакированная Туфелька. Однажды вечером, сидя на крыльце, Тапочек услышал тихое рыдание. Оказалось, это плакала старушка-Мельница: — Ах, какая...

Все вокруг него было не так. И небо не голубое, и трава не того оттенка, и уважения никакого. Даже со смертью жены ничего не поменялось. Стало даже хуже. Мария была очень спокойной женщиной, и казалось, уверенной в себе. Все в ней было тихо, не горело, не кричало. Скандалов она не поднимала, соглашалась с требованиями, пыталась угодить. Даже когда он специально провоцировал ее. Она сразу соглашалась с новыми требованиями, пытаясь пристроить новые обстоятельства к мирному существованию в уже имеющемся быте...

Вчера гуляли с подругой. Нам на двоих уже более 120 лет, и каждому в отдельности уже немало. Встречаемся редко, но всегда поболтаем по душам. В этот раз говорили о внуках. Сразу признаюсь, что у меня их нет. «О чём же вы разговаривали?» — спросите вы. Отвечу. Говорили вчера о её внуках. Разговор так меня взбудоражил, что я всю ночь не спала. Ворочалась, думала и решила поделиться мыслями бабушки без внуков о внуках. Не смогу точно сказать, хочу ли я сейчас стать настоящей бабушкой или нет. Правильнее будет написать, что сейчас уже не знаю, хочу я внуков или нет...

Глава 1. Время Сна и Время Света Давным-давно, в краю, где леса шептались со старыми озёрами, правили двое: Леди Тьма и Господин Мрак. Не злодеями они были, а хранителями покоя. Леди Тьма укутывала землю бархатом ночи, давая уставшим зверям сон, а Господин Мрак накрывал поля пушистым снегом. Под этим холодным одеялом бережно хранились озимые посевы и спали первые подснежники, набираясь сил для весны. В том краю царила тишина и вечный зимний сон. Но однажды из-за горизонта явился Герой из иного мира...

Тапочек и Туфелька шли по тропинке, оставляя за собой тонкую дорожку света — не яркого, а такого, что виден только сердцем. Их смех звенел и переливался, как капля света упавшая в тёмный колодец, освещая их путь. Они все шли и шли глядя друг другу в глаза, не обращая внимания на окружающий мир. А вокруг сгущалась тьма. Она становилась плотнее и темнее. Лучик света уже не пробивался сквозь нее. И когда темнота стала такой плотной, что не видно было уже ничего она выплюнула на дорогу Леди Тьму и Господина Мрака...

Ночь была соткана из шелковистого ветра, звёздных искр и тихого смеха фонарей. Аллея между Бумерангвиллем и Вилилиетауном расстилалась, как волшебный ковёр, усыпанный светящимися бумерангами — каждый из них когда‑то вернулся, чтобы стать частью этой земли, частью её памяти. Тапочек и Туфелька шли рука об руку, их шаги были лёгкими, как дыхание сказки. Они не спешили — ведь ночь была их союзницей, их подругой, их сценой. Слева — Бумерангвиль, с его домами‑шляпами, балконами‑гнёздами и башнями‑калейдоскопами...

Тапочек и Туфелька долго стояли на тропинке, глядя вслед Юго‑Западному ветру, который растворился в небе, оставив после себя лёгкое дрожание воздуха. Первым заговорил Тапочек — он всегда начинал разговоры, когда становилось слишком тихо. — Ты слышала? — сказал он, чуть понизив голос. — Он сказал, что нас выбрали. Нас! Туфелька задумчиво провела носиком по травинке. — Да… но кто? И зачем? И что значит — «искать тех, кто слышит сердцем»? Они пошли дальше по дорожке, и тут же вокруг них вспыхнули солнечные зайчики — десятки маленьких, шустрых, блестящих существ света. Они прыгали по камешкам,...

Тапочек и Туфелька шли по солнечной, чуть искрящейся дорожке, где каждая пылинка танцевала, будто знала собственную партию в хореографии дня. Они болтали о пустяках, подпрыгивали, переглядывались — и вдруг над тропинкой проскользнул Юго-Западный ветер. Он был необычайно ярким сегодня: серебристо‑золотистые перья его потоков переливались, как ленты на праздничном барабане. Тапочек первым заметил, как ветер будто спотыкается о собственный порыв — и это было странно, ведь ветры обычно не спотыкаются...

Зима. Новый год. Праздник. Ёлка. На улице белым‑бело. Выглянешь в окно, а там снег блестит, переливается, хрустит — так и манит на улицу, предлагает поиграть. Детям дома не сидится. Решили пойти погулять и взять с собой собачку Бимку. Дети оделись и стали звать всеобщую любимицу: — Бимка! Бимка! Пошли с нами! Пошли гулять! Бимка не откликалась. Решили без неё не идти — значит, надо её искать. Заглянули на кухню. Бимка любит есть и лежать там. Наверное, еду стережёт. Посмотрели под столом, рядом с миской, у батареи — нету Бимки на кухне...

Чудеса. Чудеса. Но у Поляны Чудес их ждала беда: Тень-вор, чёрная как безлунная ночь, держала в лапах посох Снегурочки. Рядом стояла сам Дед Мороз с пустыми руками — его посох лежал на земле, потемневший. — Никто не верит в вас больше, — хрипела Тень. — Зачем существовать, если сердца людей холодны? Голос Ани дрогнул, но колокольчик зазвенел в унисон с её сердцем: — Я верю! Даже если это глупо... я верю! Слова ударили в Тень, как луч света. Она закричала, рассыпаясь на снежинки. Посох Снегурочки...

В тихом городке под названием Серебряный Снег жила девочка Аня. Ей исполнилось двенадцать, и в этом возрасте многие дети начинают сомневаться в чудесах. «Дед Мороз — сказка для малышей», — говорила она, поправляя шапку. Но в глубине души Аня всё ещё ждала... Чего? Она сама не знала. Накануне Нового года, когда метель закружила улицы в белый вихрь, Аня заметила в сугробе под окном старый колокольчик. Он был потрёпан, но на его боку светились странные узоры — будто звёзды, сплетённые в цепочку...