Русская история ужасов

Может быть, некоторым писателям и свойственна сплошная серьёзность, но о Гофмане такого сказать нельзя. Более того, он, скорее всего, считал такой подход ужасно пошлым. И он не был бы самим собой, если б, раскрывая тему личности художника в романе «Эликсиры сатаны», не подсветил свою интонацию юмористическими нотками. Потому-то в повествовании и появляется парикмахер Петер Шёнфельд, или Пьетро Белькампо, как он велит себя называть, когда на него находит благородное сумасшествие. Шёнфельд обладает...

Недавно я включил телевизор и, что удивительно, решил его посмотреть (обычно он болтает у меня в качестве фона). Канал, который я выбрал, некогда хорошо служил мне для убийства времени и бесцельного проживания бесценной жизни (кому интересно, скажу название канала в комментариях, так как не хочу рекламировать его непосредственно в тексте). Я потратил на просмотр транслируемых на канале фильмов целый день и пришёл к выводу, что он по-прежнему хорош, если нечем заняться. Притом картины, которые мне...

Водка, матрёшка и балалайка, плечи немного мутировавшего атланта русской действительности, чаще всего воспринимаются что за рубежом, что в нашей стране иронически. К стереотипам относятся либо с юмором, либо с ненавистью - в зависимости от того, чем относящийся руководствуется. Практически у каждой страны имеется набор образов, которые первыми приходят на ум при её упоминании. Америка - это кока-кола, белый орлан и свобода, Германия - пиво, Ницше и педантичность, Великобритания - чай, Гарри Поттер и двухэтажные автобусы...

Если для человека Ренессанса христианская церковь была последним местом, куда он обратится за утешением (об этом я писал в первой части статьи), то для романтика, согласно закону отрицания отрицания, она будет первым, если не единственным, утешителем. «Эликсиры сатаны» тому яркое доказательство: именно со специфических церковно-христианских сцен начинается роман, и именно в них герой и автор видят жизненный идеал. Христианство для них дышит простотой, благородством и красотой. Идиллическому описанию...

Настоящее произведение искусства – всегда не совсем то, что само о себе заявляет. Не лукавство автора тому причиной: просто чаще всего одарённый человек не может держаться строго в рамках формы, жанра или даже собственной задумки, либо же наоборот – задумка ведёт создателя далеко за границы, в которые он себя попытался заключить. «Академия вампиров», о которой я недавно писал, не хочет быть просто картонной любовной повестью для девочек-подростков: у Райчел Мид слишком живая фантазия и едкое чувство юмора...

Так уж повелось, что человек любит тело и связанные с ним удовольствия, а также убивать ближних. Помимо того, известно, что в человеке эти два modi operandi тесно переплетены. Их проявлениям и взаимоотношениям принято давать какие-то моральные оценки, которые зависят от этического вкуса эпохи и конкретного автора. Для Ницше Давид Штраус – варвар. Для Штрауса варвар – Пипин Короткий (или кто-то вроде него). Неясно, кто был варваром для Пипина – тот был человек простой и очень занятой, а для того, чтобы составить этическую систему, нужна некоторая изощрённость и праздность...

Существуют два типа историй: одни рассказываются для собственного удовольствия, другие – для чужого. Первые обладают оттенком нравоучительности: человек наделал ошибок и пытается научить других, как их не делать. Вторые в большей степени развлекательные, поэтому часто их обвиняют в пустоте содержания. При этом база сюжета что в одних, что в других не так важна: про что бы ни была твоя история – про шпионов или профессоров университета, про честных тружеников или богемных интеллигентов, про богачей или нищих – главное, как эта история рассказана...

Первая половина XIX века была довольно забавным временем. Буйным цветом цвёл романтизм: спустя годы Ницше охарактеризует это явление, как «безумство начала века». Художникам-романтикам осточертела пресловутая классицистская «образцовость», и они захотели делать чего позабористей, подчас не зная никаких границ. Надоела эта «образцовость» и публике, тем более, что она стала к этому времени больше не принципом умеренности и гармонии, а способом прикрыть бездарность. В мире наступили большие перемены...

В киноискусстве, а также серьёзной и не очень литературе тема эпидемий затрагивается часто. Тут можно вспомнить и классическую «Чуму» Альбера Камю, и популярное «Противостояние» Стивена Кинга, трагическую ленту Денни Бойла «28 дней спустя» с прекрасным Киллианом Мёрфи и весёлый трэш под названием «Мутанты» авторства Гильермо дель Торро. Создатели сериалов также с удовольствием используют подобные сюжеты. Существуют TV-шоу, полностью посвящённые эпидемиям, но есть и такие, что уделяют им одну или две серии...