Галия Мавлютова

НОЧЬ ТЕМНА Сын рос послушным. Все просьбы выполнит, и не огрызнётся. Временами он напоминал маленького старичка. Сидит себе, молчит, о чём-то думает. Если спросишь, о чём, лишь головой покачает. Родился здоровеньким, болел редко. Евгении все завидовали. С мальчиками всем трудно, а она и горя не знает. Ни в яслях, ни в детском саду, ни в школе, никаких нареканий поведение ребенка не вызвало. Так они и жили. Отца у Сеньки не было. Евгения стеснялась признаться даже самой себе, что нагуляла парнишку. Когда перевалило за тридцать, оглянулась, а женихи уже разобраны. Подружки живут семьями, у всех дети, одна Евгения ждёт неизвестно кого...

Когда-то он пил, не пьянея, наверное. А ведь как всё красиво начиналось. Стихи, талант, слава, победы на конкурсах. Давно это было. Еще в восьмидесятых. Стихи приходили сами по себе. Ему казалось, что он пишет под диктовку. Стихов было много. Окружающие хвалили, славословили, почти носили на руках. Именно так. Его носили на руках. Такого большого, двухметроворостого, с огромной головой и плечами, шумного и яркого. Ему помогали. Его любили. Он купался в славе. Поэту льстило внимание и поклонение эстетствующей публики. И он был уверен, что ему позволяется совершать эпатажные поступки. Никому нельзя, а ему можно...

Людмила Ивановна поморщилась. Внутри нарастало раздражение. И дорога не длинная, и домой хочется, но предстояло пережить ночь в поезде. Совсем отвыкла от железной дороги. Людмила Ивановна возвращалась из санатория. Отечественные ей не нравились, сервис ужасный, лечение никудышное, и она облюбовала белорусские оздоровительные центры. Не всё в них устраивало, но лечение, сервис и питание подходило для капризной натуры Людмилы Ивановны. А раздражение было вызвано мыслью о том, что под Сиверской есть радоновые источники, и почему бы не построить там приличные здравницы? Сейчас не пришлось бы тащиться в соседнюю Беларусь...

Они дружили с детства. Один смуглый, тонкий, жилистый. Второй белобрысый, голубоглазый, краснощёкий. В мужской дружбе всегда кто-нибудь верховодит. Так и у них сложилось. Главным был смуглый, без имени. Его с детства звали по фамилии. Часто кричали вслед – Каламбееееек! Это длинное «е» сопровождало его повсюду. Второго звали Сашкой. Иногда Сашей. Так они и дружили, и всё у них было вместе. В детском саду, в школе, в спортивном лагере. И в армию попали вместе. В учебке тоже всегда рядом. Во взводе их любили. Сначала посмеивались над фамилией Каламбека, а потом привыкли. В каждом намешано кровей невесть сколько, главное, по паспорту русский...

Утром случилось ЧП. В отделе обработки сломался замок. Вроде бы, тьфу причина, глупость несусветная, но нет, это действительно было ЧП потому, что сотрудники отдела обработки не смогли попасть на рабочие места, и с тяжёлыми сердцами поплелись в учебный класс, изо всех сил стараясь справиться со стрессом...