Нобелевская с того света

Что было после? Спросит любопытный читатель. Я не думаю, что стоит растекаться мозгом по асфальту и рассказывать о том, какие кошмары творились дома. Я до сих пор не могу простить родителей за то, что они не поняли, что я больна, несмотря на то, что я уже успела отлежать в больнице. Ну как, понять то поняли, но поступали они так, словно у меня ебашит подростковый максимализм, а всю ту дичь, что я творю это моё искреннее желание свести их в могилу.  Когда в тебя насильно пихают таблетки, это знаете такое себе приключение...

Пять стадии принятия Я прошла их все. Попадая в закрытое отделение впервые, ты не знаешь чем всё окончится. + психоз = оценка происходящих событий далека от адекватной. Я действительно поверила, что там я навсегда...

Рай окончился в тот момент, когда меня не выпустили покурить. И вообще обнаружилось, что санитарки тут не для моей защиты, а скорее защиты от меня. Грубость, хамство. Оказалось, что решетки на дверях - это не ворота в Эдем, а преграда...

В приемном отделении светло и безопасно. Белые халаты. Я вижу, что попала в рай. Это ангелы. Мне дают документы на подпись, раздевают и осматривают, взвешивают и измеряют давление. 45 кг. Я практически не ела и не спала уже месяц...

[за неделю до скорой]    Что ты курила? На меня смотрит три камеры телефона и пар 20 глаз. Они обступили клетку, в народе именуемую обезъянником.    Что ты курила? Что ты курила? Что ты курила? Этот допрос не прекращается вообще.    Я же не замолкаю ни на минуту. Курила Кент, йопта и верните мне мои сигареты!    Всё ровд умирает в приступах смеха, а я рассказываю про войну, про то, что мы все пали в дерьмо и нас уже не спасти.    Переодически я втыкаю наушники и слушаю Дельфина фантазируя о том, как я умираю, а этот параллельный мир взрывается к чертям собачьим...