Мистика,ужасы.

Это история о сне. Знаете, о таком сне, когда вы внезапно понимаете, что спите. Это был именно такой сон. Я был абсолютно один, стоя на пустынной платформе, слабо освещённого железнодорожного вокзала. “Ну, ничего себе, какой скучный сон”,- подумал я про себя. И тогда я услышал сообщение через громкоговоритель. Монотонный голос говорил “Вскоре прибудет поезд. Если вы зайдёте в него, вас ожидает что-то очень страшное”. Вскоре после этого загадочного объявления, к станции подошёл поезд. Однако...

Мать моя вышла замуж в очередной раз. Отец отчима, теперь так называемый мой дед, пригласил меня к себе в деревню на лето. Я никогда его раньше не видел, но делать было нечего, тем более мне совсем не хотелось проводить каникулы в городе, да ещё и с новым мамкиным мужем. Да и мы, собственно, как-то и не очень язык находили друг с другом. Ну, вообщем, и поехал я к этому деду в деревню. Встретил он меня не очень приветливо, проводил в избу. Я был поражён: вся изба была завешана какими-то сухими веничками из трав...

Я училась на психолога детского. А точнее, на психокорректора. Все мне нравилось, все устраивало до тех пор, пока не попала на первую практику. Такого ужаса я не встречала ни до, ни после. Здание интерната располагается в старом пионерлагере, перед ним огромный парк с заросшими и темными аллеями, покалеченные и потемневшие статуи, выщербленная плитка под ногами. Дети в застиранных больничных пижамках, на заштопанных простынках. Это не от жестокости персонала — просто не было, видимо, денег у государства ни на что, даже на больных детей, которым и так от рождения выпало много горя и боли...

Осень того года выдалась необычайно холодной. Погода стояла мерзкая, слякотная, одним словом, отвратительная. Я рисовал понятные только мне узоры на запотевшем стекле нашего новенького автомобиля, который мчался по мокрой дороге, то и дело подпрыгивая на кочках. Настроение присутствующих соответствовало погоде, да и повод поездки был самый что ни на есть печальный - умер мой дедушка. Мне же в силу возраста понятие смерти было еще не знакомо, всей его трагичности я не понимал, как и не понимал, почему на меня время от времени без повода спускают собак...

Проснулся. Кажется, он плакал. Нет, я не хотел этого. Я хотел увидеть привычный испуг и страшный крик, как обычно бывало, когда я появлялся перед глазами. У меня их нет, но они есть у всех других. Они им не идут. Глаза показывают все — страх, радость, боль, огорчение. Мои показывают пустоту. Тьму, которая бывает, когда ты закрываешь глаза, когда выключаешь в комнате свет, когда отчаянно бежишь в ней, спотыкаясь и падая. Бесполезно. Я наблюдал за этим парнем. Как и все остальные, он чувствовал не себе мой взгляд, но никого не видел...