Валентина Скворцова

Ветер прыгал по ветвям деревьев, обрывая мишуру серебристого инея. Небо глубокое и холодное спрятало в синеве прошедшую ночь, выкатив круг промёрзшего солнца. Завибрировал звонок осипшего телефона. Я оторвала взгляд от окна. Звонила Ольга Константиновна из квартиры напротив. - Мне плохо. Приди, - проскрипела она. Я кинулась к её двери, и обнаружив,  что дверь чуть приоткрыта, быстро вошла в комнату. На полу лежала соседка. Ей было лет сорок пять, растрёпанные тёмные волосы торчали из под косынки. Изрядно поношенные тапочки, больные хромотой, покоились возле её босых ног. Её пухлое обрюзгшее лицо сморщилось от боли...

Солнце собрало с травы росу, свет разливая по окнам. Убегало утро, сверкая розовыми пятками. Бабушка уже встала, и гремела рукомойником на белёной кухне. Худенькая, в ситцевом цветастом халатике, она ходила по дому в старых тапочках, в белом, в голубой цветочек, платке, скрывающим её седые жидкие волосы. Она кинула в мою сторону недовольный взгляд, в её серых выцветших глазах отразился ломаный лучик солнца. - Вставай, чего сны ловить дырявым бреднем. Уж день светом полнится, а ты всё лежишь, - сказала она, поправляя платок морщинистой рукой. Я встала, заглянула в комнату сынишки. Он тихо посапывал на кровати...

Солнце ещё не проснулось, не сунуло ножки в пушистые тапочки, не потушило звёзд серебристые лампочки. По дороге шла девушка, в сером пуховике, в белой шапочке. Мороз пробирался под старую куртку, воруя её тепло. Ей было всё равно. Она шла, пряча под курткой букет хризантем. Боже, зачем, зачем! Он разлюбил, но не было в этом его вины. Она сглупила, она изменила, но она же не разлюбила! Просто так получилось. Громкий стук сердца, бил стёкла немой тишины. Вот его дом, он тёмен, он спит, и в окнах свет не горит. Блестит снег, свет звёзд отражая. Она на снегу цветами имя своё вышивает, кусочек души...

Уже закат яблоком багровым закатился за дома.Сижу в комнате одна, листопадом занавесив душу.Тебе буду шептать приятные слова, а ты их в тишине послушай. Наклонюсь низко к тебе, ты поймаешь мои губы и вкусно-вкусно поцелуешь. Кончиками пальцев загорелых плеч коснусь, и пальцы поплывут, по нежной коже. Ты поцелуешь каждый пальчик мой. Сниму с тебя рубашку и нежностью укрою. Тебе ли хорошо будет со мною? Смотри, а я уже сгорела от стыда. Надоело быть хорошей, хочу побыть немного шаловливой, непослушной и игривой и немного озорной, не забывая о том, что жизнь - магазин, бери что хочешь, только при выходе заплати за всё...

Я построила замок, но в нём никто не живёт. Там скука из окон тёмных глядит. Там бродит печаль моя по ночам, и спит на коврах твоё равнодушие. Время бежит от иллюзий уставшее. Я его догоню, и умру на кресте распятая своей проклятой судьбой. *** Моё время чавкает, откусывая минуты от пирога моей жизни. Доест пирог, и завалится спать вечным сном. *** Останься улыбкой в сердце моём, хрустальной каплей дождя в моих серых буднях. Останься звёздочкой ясной в тёмных ночах, лучом солнца в моём одиночестве. Тихо шаги скользят в тишине. Это я пришла и стою за дверями снов твоих невесомых, боясь случайно тебя разбудить...