Истории Мухомора

В деревне Ольгино из оставшихся двоих местных жителей, отца и сына умер меньший . Проводить в последний путь пришли дачники, живущие летом в соседних домах, и мы два пчеловода приехавших в эту деревню со своими пасеками, договорившись с хозяином пустующего дома о его аренде на лето .С покойным мы были шапочно знакомы, у него было несколько ульев с пчёлами и он такой же заядлый охотник, как и мы . Покойный в разгар перестройки лишился работы, запил, от него ушла жена с ребёнком и он остался со своим слепым отцом в деревне, где зимой был только их один жилой дом...

Слабый пол – это гнилые доски, а не те, кого привыкли так называть

Были раньше времена, когда за самогонный апарат можно было здорово получить по шапке, ну а теперь такую вещицу можно без проблем купить в любом специализированном магазине. Кто бы знал, что так поменяется...

У юго - западных славян ворона называют Небесным Волком. Также неразрывна его связь с земным его братом. Ворон и волк помогают друг другу выжить. Ворон служит наводчиком. После того, как волк или целая стая добудет зверя по наводке ворона, последнему всегда оставляют кусочек мяса в качестве гонорара за подсказку. Воронёнка домой принёс Яшкин отец и рассказал такую историю. При обходе своего участка он услышал, как кричит молодой воронёнок и пошёл на шум. Увидел, как лисица пытается поймать неоперившегося птенца...

Помню из юности случай, произошедший со мной в 17 лет. Тёплым летним вечером, после заката солнца, когда в сгущающейся темноте трудно различить лицо человека, я шёл в соседнюю деревню, как тогда говорили на «улицу», путь мне перегородила стена из крепких парней. Стоящий в центре заговорил басом, тем самым придавая своим словам важность: - Кто такой? А прёшь куда? Что у нас забыл? По голосу и силуэту я быстро узнал своего троюродного брата. Он был старше меня на 4 года. На вопрос я ответил вопросом:...

Погоняло « Шум» пристало к Василию Петровичу ещё в молодости за неуёмный, весёлый характер. Где бы он ни появлялся, тут же, как огонь от керосина, разгорался громкий разговор, смех, собирались люди, слушали его шутки и прибаутки. Шум даже уже в преклонные годы продолжал чудить и задирать знакомых и не знакомых.  В тот день он вышел на улицу, чтобы починить забор, повреждённый ребятнёй, которая лазила к нему в сад за крупной и сладкой вишней. В один карман он насыпал горсть гвоздей, а в другом кармане обнаружил дырку, в которую просунул ручку молотка, а головка молотка осталась в кармане...

У деревенского мастера игры на гармошке был юбилей старшего брата, а его гармонь, как нарочно, вышла из строя, и Владимир одолжил на время гармонь у знакомого в деревне неподалёку. Сразу после торжества вернуть ее не получилось, а её владельцу она срочно понадобилась на свадьбу, и он в пятницу после работы уговорил соседа съездить за своим инструментом. Алексей, так звали владельца, быстро нашёл нужный дом и постучал в окно, залаяла собака, на шум вышла жена Владимира и поздоровалась. Алексей спросил про гармонь...

Иван Михайлович Селезнёв пришёл с войны не только с наградами, но и с не удалёнными осколками, один из которых находился в районе поясницы и частенько давал о себе знать не совсем обычным образом. Стоило только начать портится погоде и натруженные мышцы спины воспалялись и сдвигали осколок, а он в свою очередь пережимал спинной нерв, который со страшной силой возбуждал мужское достоинство Ивана Михайловича. Супруга его от этого очень страдала, будь ей лет 40-45 это было бы в удовольствие, но сейчас ей и её мужу было по 60 с хвостиком...

В канун подготовки к весенним полевым работам в районной сельхозтехнике заболел экспедитор, он как никто другой был способен договориться на областной базе и получить все необходимые запчасти, детали и комплектующие. Браться за это безнадежное дело вместо экспедитора никто не хотел. Об этом узнал Василий Петрович, пришёл в контору рай-сельхозтехники, где работал шофёром и заявил, что он может договориться на базе и сам получить все комплектующие, но только при условии оплаты полной ставки и шофера, и экспедитора...

В свою деревню Семёнов Иван Сергеевич вернулся почти через год после окончания войны. Шумно отметив возвращение домой, он на другой день взял документы, запечатанный конверт, принесённый с войны, и отправился в районный центр устраиваться на работу на тепленькое место. При этом у Ивана Сергеевича не было ни специального образования, ни влиятельных родственников. Прошли годы, на всех общественных мероприятиях его всегда выдвигали в президиум, он стоял на трибуне в одном ряду с районным начальством,...

В деревне Хомутовка жил старый дед, которого все называли Кум Костюшко. Круглый год он ходил в телогрейке и офицерских хромовых сапогах, из голенища одного торчала рукоять немецкого штык-ножа. Куда бы Кум Костюшко ни приходил, везде его встречали с уважением и почитанием, и даже участковый, бескомпромиссно подбирающий все предметы, которые, с его точки зрения, могли быть оружием, при встрече с Кум Костюшко не смотрел в сторону ножа и делал вид, что ничего не замечает. Но больше всех его любили дети и воробьи, и те, и другие собирались около него большими весёлыми компаниями...

В конце 70х начале 80х годов люди, живущие в сельской местности, потихоньку стали выезжать на отдых к морю в лечебницы и санатории. Конечно же, возвращение такого человека не могло быть не замеченным. В кругу друзей, на работе такой человек был в центре внимания. Как правило отдыхающими были руководители среднего звена, редко – бригадиры, рядовые колхозники о таком могли только мечтать. Они лишь слушали истории о халявной еде, спокойном сне, тёплом солнце, беспечном времяпрепровождении и прочих удовольствиях, сопутствующих данному отдыху...