Литературные произведения

Золотоноша утром спит. Наверное, чуть ли не все приднепровские города Украины в восемнадцатом и девятнадцатом годах спали больше по утрам, чем ночью. Потому что ночь всегда могла изменить, укрыв многочисленные петлюровские стаи, промышлявшие на побережье Днепра. Спали кузнецы золотоношских кузниц, спали церковные сторожа. Недостаточно бдительной оказалась и третья рота, размещенная на Черкасской улице в здании бывшей женской гимназии. Уснул наконец и вновь избранный вчера председатель ревкома Лободюк, дежуривший в эту ночь на железнодорожной станции...

Длинные малиновые шлыки на шапках у петлюровцев на рассвете казались черными. Точно из недр столетий, вынырнули эти люди, позируя перед историей. Но Шарапа нутром почувствовал желанных и подумал о контрибуции, наложенной Лопаткиным. «Разве мне жаль красных тряпок и советских денег? Контрибуция! Да этими деньгами хлопцы в Золотоноше будут стены как обоями обклеивать...» Шарапа, садясь на телегу, даже словом не обмолвился с Южимом, не предложил садиться и ему. Только оглянулся назад, на взгорье. И в этом взгляде Пудря уловил нескрываемую радость...

Бурно начавшееся заседание ревкома закончилось. Потом в разных местах стали заседать две группы ревкома: на квартире у Грудницкого заседали его единомышленники, а в парткоме — золотоношские коммунисты во главе с уездным партийным комитетом. И одно и другое заседания проводились тайно, наскоро. Не было времени заседать: вот-вот начнет светать, наступит день. Это будет решающий день. В комнату Грудницкого постучали. Вошел дежурный, оставленный у ворот, а за ним Дунай-Евтушевский, секретарь, друг Грудницкого...

Поезд еще шел полным ходом, отчего задний вагон бросало из стороны в сторону, а уже все были на ногах, стояли у двери. Данило стоял с гранатой в руке, второй держался за скобу, чтобы отодвинуть дверь. Прохождение этого перегона казалось вечностью. Наконец буфер вагона ударился о буфер впереди идущего вагона, паровоз послал в воздух прерывистые свистки. — Тормозит!.. — объяснил Танцюра, железнодорожник. Действительно, эшелон вдруг замедлил ход, и тут же паровоз дал два свистка. — Отпускает тормоза!...