Коллекционер

Всех историй с приёма так сразу и не рассказать. Поделюсь одной, для меня самой яркой и запоминающейся. Женщина, 37 лет, приятной наружности, замужем, двое детей, 9 и 14 лет, гинекологический анамнез не отягощён, хронических и наследственных заболеваний нет. Много суетится, выдаёт массу информации "не по делу", нервничает, но старается держаться уверенно. Обратилась с жалобами на тянущие боли внизу живота и "покалывание где-то справа". Общее состояние удовлетворительное. Последний раз обследовалась четыре года назад...

-На тебя никаких денег не хватит! -А с тобой у меня никогда ничего не будет! -Ага, прибедняйся. -А что у меня есть? Женщина, выглядевшая значительно старше своих лет, машинально провела пальцами левой руки по своему единственному золотому украшению - обручальному кольцу. В щёлку от неприкрытой дверцы шкафа за хозяйкой подглядывало купленное пять лет назад демисезонное пальто. Изрядно потёртые замшевые сапоги в два заклеенных горла молили о пощаде. -Я же никогда шуб и бриллиантов не просила. Всегда только самое необходимое...

Обыкновенный курорт роман. Всё казалось таким банальным и заурядным. Но её что-то зацепило, что-то не давало покоя, внутри свербило и не спалось по ночам. Она пускала клубы дыма и устремляла взгляд поверх унылых крыш ночного города, словно где-то там спрятано её спасение. Нет, это не было похоже на синдром летнего лагеря. Её пронзило что-то более острое и глубокое. Связь они не поддерживали. Для замужней женщины любая оплошность могла стать роковой. Интересно, а у него есть семья? Как странно, она была так увлечена новым чувством, что даже не уточнила деталь, которую нельзя назвать маловажной...

После двадцати лет брака он начал ненавидеть свою жену. Он ненавидел её сонное лицо по утрам, худые руки, странные привычки, особенно одну. Она потягивалась в постели, открывала глаза и произносила: "Здравствуй, солнце! Сегодня будет прекрасный день!" Вроде ничего особенного, но он с трудом мог подавить яростные порывы в эти минуты. Один раз ему даже захотелось толкнуть её, но он сдержался, грубо выдавив из себя: "Поторопись ты!" А она не спешила. Ей хотелось замедлить плёнку жизни. Она простила ему всё: дерзость, невнимание, измены...

Мимо моего дома шёл странного вида человек. Это был мужчина неопределённого возраста, длинные с проседью волосы развевались на ветру, шляпа и одежда были довольно опрятные, но старые, даже, я бы сказала, старинные. А левый глаз его был закрыт обрывком вафельного полотенца. Жители деревни прозвали его Тимурчиком. Дело в том, что, несмотря на его довольно устрашающий вид, он имел добрую душу и отзывчивое сердце. Местные не раз замечали, как он оставлял на пороге самых ветхих избушек, где живут бедные, больные и забытые собственными детьми люди, то добытую им дичь, то выловленную рыбу...