Роман «Александровский сад»

Начало На другой день Николай пришёл с гитарой, соседи стол на всех накрыли. Николай перебирал струны гитары, негромко напевая про штормы и дальние порты, про бутылки виски и рома. Сам он за столом пил только минеральную воду. Когда через две недели Николай уходил в море, снова собрались все вместе. Штурман пошутил, что, наверное, в этой квартире все его будут ждать, и спросил Мару: правда? И она вроде бы шуткой: «Буду ждать!» А потом подумала: «Может, мне и в самом деле ждать, надеяться?» Тем...

Начало Монтировать панель – значит прокладывать провода разного свечения к аппаратуре, установленной слесарями – сборщиками на металлическую раму, по чертежу. Каждая готовая панель большой щит, обеспечивающий управление всей электросетью какого-либо объекта. Таких панелей бригада Лаврушиной монтирует обычно сто с лишним штук в месяц; каждую панель две ра- ботницы, вся бригада на один наряд-заказ. А потом заработанные бригадой деньги делятся пропорционально разрядам, затраченным трудовым часам...

Был тогда шестнадцатилетний Федька Озолов разнорабочим, то есть попросту чернорабочим. Прибыло на «Уралмаш» заграничное чудище в 22 вагонах – станок «вагнер», у которого станина была длиной около 40 метров. А когда собирали тот «вагнер», оказалось, что он может зажать в своих центрах два паровоза, повинуясь движению руки рабочего. Известно было, что за «вагнер» Советское государство заплатило заграничной фирме 156 тысяч золотых рублей; станок «стерк» обошёлся в 39 тысяч рублей золотом, а станок «буттлер» в 19 тысяч...

Начало Взгляд директора упал на большую висящую на стене фотографию завода той поры, когда на месте совре- менных корпусов был пустырь, а заводское здание было скорее похоже на мастерскую. От фотографии взгляд перешел на массивный диван, на тяжелый шкаф возле двери. «Старомодна мебель, – подумал Озолов, прямо-таки подсказывает она, что директор современнейшего завода сентиментален или сильно от жизни». Озолов подошёл к окну. Светло-серые железобетонные корпуса казались легко вычерченными на фоне облаков...

Начало — Ещё одна из этой же бригады! Чёрт знает что! – не сдержался Фёдор Николаевич. — Как это «ещё одна», товарищ директор? – хмуро переспросил токарь. – У меня с Кометовой постоянство, лишнего себе не позволяю. А если кто болтает зря, то по комсомольской линии притянем! Или, – уже с густой обидой заключил токарь, – просто в зубы дам! — Ты в кабинете директора, Валерий! Как разговариваешь?! – торопливо одернул парня Райский. — Тот, который со станкостроительного, десять лет делает одну и ту же деталь...

Начало А потом отец, директор школы, часто говорил Марьяне, что «молчание – золото», но эта поговорка не смогла вытеснить из её души материнских слов. Даже сейчас, на приёме у директора Озолова, силу и властность, которого она уважала. Марьяна чувствовала нутром, что и она хозяйка жизни, имеющая полное право получить то, что ей необходимо. И уж во всяком случае не раба она, не такая, чтобы сидеть с потупленным взором и запинаться на каждом слове! Марьяна, ещё в школе быстро запоминавшая стихи и песни,...

Начало В кабинете похоже, отстранив за дверью стража, секретаря директора Маргариту Ивановну, – показался Олесь Артемюк. Посадка головы у него такая, будто он несёт перед собой, как плакат, своё большое квадратное лицо, бодрое и оптимистическое. Писал Артемюк о созидании социалистической культуры, ходя в редакции заведовал отделом промышленности. Бойко писал, напористо, так же, как говорил и двигался. Он был Станислав, а не Олесь, и фамилия была какая-то другая. Но когда-то он придумал для очередного своего фельетона псевдоним «Олесь Артемюк»...

Олег Сергеевич поморщился: — «Задержать». Выражения у тебя, Валентин! Но тактично разыскать надо бы. Побеседовать. Мы обязаны отвечать на вопросы. Кстати, надо на выборку взять несколько душевых, посмотреть, в каком они состоянии. Поставить вопрос перед администрацией. Ещё одно важное дело: обеспечить участие самых активных комсомольцев в городском активе по работе торговой сети. Недостатков там хватает... — Понятно. А девушку найти невозможно. Иголка в сене, – четко сказал Гребешков. – Какая она все-таки? — Каштановые локоны, зелёные глаза, худенькая...

Иванов прошёл через аккуратно выстроившиеся шеренги, подошёл к витрине, красиво оформленной. Деревянные изделия местных умельцев статуэтки, шкатулки, раскрашенные деревянные брошки. Очередь зашипела, зашикала: — Мы давно уже стоим! Записывались! Не пропустим! Надо порядок соблюдать, гражданин! Олег Сергеевич обаятельно улыбнулся: — Что ожидаете? За чем стоите? Голоса подобрели: — Говорят, сервизы привезут! — Какие-то украшения привезут. Иванов вернулся к машине. Женщина из очереди узнала его, крикнула...

— Вот тут ты меня переиграл, Федор Николаевич! Я думал, что ты требуешь контакторы, а оказывается, снимок и статью! Подведёт тебя когда-нибудь твоя любимая бригада! А кстати почему Лаврушина вслух читает? Другие монтажницы неграмотные, что ли? — Другие не успели выписать «Правду», – примирительно сказал Вагранов. — Почему «подведёт»? Это заявление в шутку или всерьёз, Виктор Дмитриевич? – сухо спросил Озолов. – Если всерьёз, то я хотел бы услышать обоснование. И не только от вас, но и от первого секретаря обкома партии товарища Рогачева...

И самое главное – это входило в представление Рубилина об удобстве женитьба на Ольге не грозила ему нелепыми вспышками ревности со стороны жены. «Даже неплохо, – мысленно рассуждал он, – что Ольга придумала себе когда-то «вечную любовь», отвлекающую ее теперь от будничных семейных неурядиц.» Но в то же время у него, согласившегося когда-то на борьбу с «идеальным» соперником, все время было такое чувство, что победа присуждена ему как бывает, допустим, у шахматистов без матча. Хотелось действительно выиграть встречу...

Андрей Степанович Вагранов был назначен сюда из Москвы уже три месяца назад, но Рубилин видел его впервые. Высокий. Сутуловатый. Навал седины над крутым лбом. Небольшие глаза. Красивый рот. Рубилин старался угадать, что же именно так поразило и покорило когда-то Ольгу в этом человеке? Улыбка у Вагранова едва заметная и тут же исчезающая, словно ей непривычно на сосредоточенном лице с очень внимательными глазами. Однако успела смягчить лицо эта улыбка, да и реплику Вагранова по поводу неконкретности рассуждения директора она тоже смягчила...