Книга "Вопрос"

Глава вторая Часть вторая Сейчас казалось Пряхину, что сам он настолько был спит воедино с увиденным, что потерять это и жить без этого уже не сможет, как не смог бы жить, потеряв всю кровь. В то же время никакой закрепощающей скованности не было, наоборот, он ощущал возвышенную духовную свободу внутри себя, свободу от всех условностей и условий. «Если я часть, пускай даже крохотная, но часть, частичка того бытия, — попробовал разобраться он, — а значит, и частичка того необъемного, великого и вечного, то надо точно себе уяснить для чего есть я сам? Для живого или не для живого? Нет, не так...

Глава вторая Часть первая Вообще Пряхин давно свыкся с мыслью, что он из той непутевой породы людей, которые постоянно по¬падают в «истории». То он, не дожидаясь ветеринара решил обработать рану на ноге у племенного колхозного жеребца Грома, и этот Гром, лягнув в благодарность угодил прямехонько в ключицу. С этой «благодарностью» настрадавшись больше месяца, он твердо решил искусством врачевания животины никогда не заниматься. То, проходя по мосту через речку и услышав, как внизу жалобно визжит брошенный кем-то щенок, полез за ним в воду, — и это в середине декабря, в двенадцатом часу ночи...

Глава первая Часть пятая Вспомнилось, как ехали с Губаном после демобили­зации домой и как в каждом почти вагоне пели и играли вот эту самую «Катюшу», где под гармошку, где под балалайку, а где и просто так. И сразу пришло на ум, что кое-кого сегодня в строю не было. Может, по какой житейской причине не было, а может... Горько усмехнулся: «Так и без меня когда-нибудь промаршируют». Из задумчивости его вывели какая-то возня позади и возбужденные приглушенные голоса. Обернулся. В темной аллейке пятеро или шестеро парней, взяв в кольцо одного, затевали недоброе...

Глава первая Часть четвертая — Да-да... — рассеянно кивнул Губан, занимая одну руку графинчиком, а другую его пробкой. — Да-а... — Это шо ж еще за событие? — насторожился Пряхин. — Старшого нашего, Ваньку, у армию призывают. Через три дня проводы... — голос Дарьи дрогнул. Ладошкой утерла слезу. — Да ну! — вскинул бровями Пряхин. — Вот это да! Вот это и я понимаю — событие! Ну, я так кумекаю, что мне, как крестному на проводах быть обязательно? — Само собой... Мог бы и не спрашивать, — буркнул Губан...

Глава первая Часть третья Вдруг стихло. Наступила неестественная в праздник тишина. Слышны были только шаги да мелодичное по­званивание медалей в такт шагам... От той тишины Пряхину сделалось не по себе, озноб пробежал по спине и засел меж лопаток, дыхание будто остановилось, вздув на висках жилы. И каждым нервом почувствовал вдруг, что на них, на него смотрят множество людских глаз, — шаг сделался неестественным, сердце заколотилось, жутко захотелось закурить. Он видел, как в руках старушек...

Глава первая Часть вторая ...В доме было непривычно тихо. Не слышалось обычной женской суеты. Одни лишь старенькие, невзрачные, уставшие от времени ходики успокаивающе тикали, напоминая хозяину, что все-таки он не один здесь. Не спеша позавтракав, побрившись и надев приго­товленный с вечера еще костюм, примерил перед зеркалом пару галстуков. Заподозрив, что они делают его не похожим на самого себя, со вздохом отложил в сторону. Подошел к старенькому серванту, достал резную, из дерева, шкатулочку,...

Глава первая Часть первая Утро есть утро... Своей свежестью и обыкновенностью оно будоражит и вплотную приближает к тому, чего не было еще вчера и что было отдалено прошедшей ночью. Что как не утро дает возможность целый день и целый вечер ощущаемо быть в том мире, на свет которого являются при рождении. Еще будет ночь и сон в ней... Но утром о том не думается, — еще не утомил своей властью день, единственное условие которого — чтобы быть в нем, жить им и днями будущими — это движение тела и мысли...