Рассказы от сердца

Кто-то хохотал от смеха, а Ферокс сдался и сел. Атилий Криспин, старшая трибуна Легия II Августа, был сыном сенатора и в свое время присоединится к этому совету старших государственных деятелей. Он был маленьким человеком, волосы которого уже стали почти полностью белыми, хотя ему было около двадцати лет. Рядом с ним сидел высокий, очень красивый мужчина с рыжими волосами и теплой улыбкой. Флавиев Цериалис был префектом командующих коней VIIII Батаворума, главного гарнизона Виндоланды. Криспин уставился на Ферокса, который уставился назад...

"Дворняжка! Эбурус закричал. Женщина сорвалась с Ферокса, задыхаясь, ее глаза были дикими от страха. Он пытался подтолкнуть вверх, нога кричала в знак протеста. Его брюки были скользкими с кровью из раны, нанесенной копьем Эбуруса. "Почему ты встал на пути?" Старик сердито кричал. Виндекс избил воина до основания. Он преклонил колени и с такой силой вонзил меч в человека, что он застрял в земле. Пытаясь встать, он дважды поскользнулся, прежде чем встать. Одна рука вытерла навоз с лица и он плюнул несколько раз...

Меч был пойман в ловушку, и Ферокс отпустил захват точно так же, как человек в канаве сильно порезался о бок. Это был не идеальный удар, и удар был бы опаснее, если бы меч воина не имел смысла, но все равно он сломал один или два почтовых звонка и почувствовал, как удар молотка, и он упал на колени. Он все еще держал копье в руках и вырвал его из-под рук мертвеца, а затем позволил себе упасть, потому что топор ударился о него топором. Цистумук кричал в ярости, и Ферокс отвалился за мгновение до того, как топор упал на твердую землю и отскочил вверх...

Они должны были поторопиться, пока был шанс, - сказал он, - его тон почти не одобряет ошибку своих врагов". Он услышал, как Эбурус кричал что-то о копье и щите, его тон был таким же обиженным, как всегда, и затем его парень подскочил к далекой хижине. Глубокий голос протестовал, затем наложил проклятье на старика, а остальные пять человек, лысый аксеман в центре, два воина слева и другой справа от него. Дезертир отступил назад на пару шагов, меч опустился вниз в одном из штатных караулов, утвержденных божественным Августом в его уставе для армии...

"Много кто пытался, - сказал ему Ферокс. Еще несколько ничего не изменит, и это не спасет тебя сегодня вечером. Спросите своих гостей. Либо вы все умрете в пламени или на наших мечах, либо они выйдут и предстанут перед нами. Тогда они умрут, или мы умрем, но ты и твой дом будете жить. Эбурус опять сорвался, и Ферокс почувствовал, что что-то из этого ударилось ему в лицо. Свободной рукой он его вытер. "Спроси их. Старик ушел, бормоча тщательное и очень специфическое проклятие, касающееся крови, костей и кишечника римлянина...

"Эбурус! Ферокс закричал так громко, что Виндекс вздрогнул. Для человека, склонного к задумчивому молчанию, сотник обладал голосом удивительной силы. Эбурус! Мы у Ваших ворот, милорд, и просим поговорить с Вами! Старик не был лордом и не имел ворот, но вежливость была важна. Ферокс говорил на языке племен, и после более чем десяти лет на севере страны оставалось лишь незначительное следы акцента собственного народа. Хотя Ферокс был римлянином и сотником Легиона II Августы, он родился принцем Силуреев, племени, которое воевало в Риме двадцать лет и в конце концов проиграло...

Теперь убийство вашего хозяина может быть нелегко даже для этих ублюдков, - продолжал Ферокс, - но наши лошади потрачены, и кроме нас у нас есть только трубочки, способные сражаться, и я не рассчитывал на него". Так что мы, вероятно, не сможем поймать их завтра, и если сможем, шансы на успех будут невелики. Если мы будем ждать остальных, у них будет слишком большая зацепка, и они уйдут или убьют девушку, как только увидят, что мы идем сзади". Он сказал, что больше не будет идти по этому пути и просто уйдет...

Виндекс в последний раз похлопал камень и последовал за ним. Ferox уже был справедливый путь вперед, взбираясь на небольшой берег, а не следовать по пути, как он ранил вокруг него. Он стоял наверху, и порыв ветра свистнул сквозь ячмень, колеблющийся пернатый гребень и заставляя факел дико мерцать. Ферокс повернулся спиной к ветру и опустил ветку, чтобы пламя восстановилось и не погасло. Ветер ослаб, и как только он убедился, что факел горит хорошо, сотник посмотрел мимо бормо бормочущего разведчика вниз в долину...

Двое мужчин шли по тропе, поднимаясь со дна долины в усадьбу-одиночку. Они были большими людьми, один чуть выше, а другой шире на плечах. На каждом из них были почтовые доспехи и шлем, на левом бедре был меч, и лишь немногие из селговиков могли похвастаться таким прекрасным паноплеем. Более толстый человек также носил фонарь, высоко поднятый в правой руке. Луны не было, но небеса были бесконечным полем ярких звезд, и им не нужен был факел, чтобы найти свой путь. Вместо этого он предупреждал всех, кому небезразлично, что они придут, о том, что два воина хорошо вооружены и мрачны...

И вдруг она стала странно напугана и расстроена, она начала двигаться от ноги к ноге, не двигаясь от места, и разбрызгалась комически, как если бы она хотела что-то сказать и не могла. Я ждал, что из всего этого выйдет, и я видел и чувствовал, что, очевидно, я совершил большую ошибку, подозревая ее в желании отвлечь меня от пути праведности. Очевидно, это было что-то совсем другое. "Мистер Студент!" Она начала, и вдруг, машет рукой, она резко повернулась к двери и вышла. Я остался с очень неприятным чувством в голове...

Мой знакомый однажды рассказал мне следующую историю. Когда я учился в Москве, мне посчастливилось жить рядом с одной из тех девушек, чья репутация сомнительна. Она была поляком, и ее называли Тереза. Она была высокой, мощно построенной брюнеткой, с черными, густыми кустистыми бровями и большим грубым лицом, словно вырезанным топором - звериный блеск ее темных глаз, ее густой бас, ее походка как таксист и ее огромная мышечная сила, достойная рыболова, вдохновляли меня с ужасом. Я жил на верхнем этаже, а ее чердак был напротив моего...