Рассказы о людях

И Лазар, который никогда в жизни не врал ей, взял тут да соврал, причём соврал дрожащим голосом: - Явилось мне во сне кое-что, ну да ладно, - сказал он и замок, а жена просто оцепенела от бабского своего любопытства. - А, а... - заговорила она, облизывая губы от напряжения. - Глядь, явился мне ночью наш Жарко, - глухо произнес Лазар, - и не теперешний, а видом солдат явился мне, курсант-фельдфебель, каким в ту пору был, - и запнулся. - Так, так, - приподнялась с лежанки жена. - А не была ли...

***** Когда наконец поезд прибыл в их город и стал у перрона, Лазар буквально выскочил из него и заторопился к дому. ***** Двухэтажный его дом стоял на горе, среди поляны прямо над городом, и Лазар порядком утомился, пока одолел путь от вокзала, тем более что шёл не как обычно, а частил, едва не бежал. Но на горе перед самым домом сразу замедлил шаг, ловко и осторожно отворил калитку, увидел, что жена не мотается по двору, и сообразил, что уже середина дня, а обыкновенно жена в это время дремлет на лежанке в кухне, ведь сын Жарко и сноха на работе, а внук и внучка ещё в школе...

Лако отложил для него лучшие доски, даже больше, чем нужно, отобрал, потом вернулись к фургончику, откуда появилась вышеупомянутая пузатая бутылка. - Отведай, отведай, - протянул ее Лако Лазару, - чтобы не последняя... - Лазар отпил скоросмертницы, но глаз не сводил со станции. - Да что ли молодежь полаялись, а? - Посмотрел на него Лако, когда выпили по маленькой. - А с чего им лаяться, - пожал плечами Лазар, всё поглядывая-таки на станцию, а когда осталось несколько минут до поезда, просто...

- А вот, вот он сам, этот посёлок, - показал тут пальцем толстый, я же тебе про него и говорил, вот про этот. Младший покачал головой в удивлении: - Надо же, как я его раньше не замечал, тыщу раз проезжал тут паровиком и углядеть не мог... - Что странного, посёлок извилистый, я в этот день вдоль него ветки резал для овец, покруче шёл, вдруг слышу понизу голоса на дороге, влез я на дерево, и поджили у меня затряслись. - Ага, то небось и был капитан Терзиев, закивал второй. - Двое их было, - сказал...

Кто утро старик Лазар собрался к свату Лако За тесом. Уж 3 дня собирался, но всё отвлекали домашние дела, а тес был нужен, чтобы строиться на дачном участке, вот жена и не давала покою. - Сват, он-то их сам выберет, эти доски, то тебе будто противно метнуться поездом в ущелье, так, гляди, сват возьмёт и отдаст тес ещё кому и прав будет, - ворчала она, а Лазар, хоть и привычный к ее ворчанию, сердился, а те доски наверняка хороши будут, Лако толк знает. Когда они с ними вышли на пенсию, считай,...

- Вот дает! От него с ума прыгнешь! - Мне что, с царём говорить? Господин учитель, при народной власти - люди все братья? - Братья. - Значит, слышали. А мы, цыгане, вроде как родственники более дальние, вам братья двоюродные. И нонче, при народной власти, не сочтешь братьев и сестёр, ну а хотя из общего хозяйства чего и возьмёшь, кражей надо считать? Чего меня лаете, будто я разбойник. Для песни, господин стараться, душа должна быть как чистая рубаха. Как же мне теперь в глаза людям смотреть? Дрогнула кепка, дрогнул цыган...

Нет-нет да И заболят переломанные ребра, напоминают о 1925 годе. Только навстречу овчар с посохом - и боль опоясывает. Зачем жиром и овечьими шкурами лечила его Дела почти 20 лет назад. Между жизнью он тогда и смертью метался. Едва ночью погода к перемене - снятся те палки и жирные, распирающая сапоги, игры... Женщины начнут мыть топтать свои домотканые половики в реке, и тут боль подоспеет. Семь дней ему кости крошили из-за "марсельезы". Других прегрешений перед старой властью не имелось. Другого актива он и для новой не накопил...

Лицо его согрела светлая, прямо девичьи улыбка. Иконописная. Учитель впервые видел его таким. Рассыльный предложил: - Как с виноградом управимся, поженимся мы с Делой. Да, так и порешили. Сироткам отец будет, а Деле супруг. Я как-никак мужчина... Знаю, грех это, но дело такое. Когда я с ней, всё одно как на новой телеге на ярмарку еду. Будто лечу, играют мои кони, право слово! "Истинно, так оно и было! - высоко подскочило сердце учителя. - Серьги у неё, у Делы вдовой, были большие и блестящие, загляденье...

Доходяга хотел было отправить растительного за чашечкой кофе да за конфетами, а Рангел уже входит, запыхавшись: - Господин староста, господин старосты, в поповском курятнике схватили цыгана. Пономарь приказал через вашу голову влепить ему горячих. За воровство, оно вроде так... А тут выяснилось, что это брат ваш двоюродный. Женщина ещё раз падала учителю свою руку. Общественные дела явно надавили на нового старосту, и она поспешила покинуть комнату, отпустив крепкую шутку насчёт "мужиков-пустозвонов"...

- Об этом, господин староста, говорят все. - Ты же становишься пешкой в руках глупцов. А если они тебе скажут в колодец прыгать, ты и прыгнул? Мали что говорят. Пиши! Второе: незамедлительно собрать собрание. В школе. Все слухи я буду пресекать лично. Третье: третье скажу завтра... "Никто наученным не рождается. Прежний староста был недалекий, но с понятием, дело своё знал. Опять этот Стефан! Не хватало еще, чтобы он сейчас появился неизвестно откуда и закатила мне пару оплеух. Что за чушь. Та власть пала"...

- Бегом, понимаете, во двор! Пулей! Всё! - Как так, Павел? Разве можно? Они же на уроке! - Идут, учитель, большие перемены! Мы, понимаешь, к тебе, ты нам нужен! Зашевелились школьники. Долговязый какой последней парты подал голос: - Ох и будут его бить! Подкинул шуточку. Сразу видно, И второгодников, вольный казак, русый чуб, шея, как у молодого быка, слишком уж он любознателен ко всему, кроме школы, какая уж тут успеваемость. - Что, будете бить, да? - Парнишка подмигнул лукаво. Петр и Павел дружелюбно улыбнулась в ответ...

И до старосты дошли слухи о восстании, но не поверил Стефан. С утречка за ружье. Стрельба его успокаивала. В лесу уже там-сям пожелтела осина, дерево балованное, однако и берест - пусть потрескалась от зноя кора - и орех еще крепко держались лета. Хоть и угомонилось оно, лето, малость и пригорюнилось, увядая, однако ж цепко держалось за этот - с высоким небом - месяц; сентябрь, хитрец и дипломат, сулил солнце, но тающее тепло исчезало, подобно папиросной бумажке над разожженным мангалом, а...