Леонид Голиков

Беспечность…. Мы так привыкли к тому, что все данное нам Всевышним априори должно было быть нашим, и даже не задумываемся о ценности всего этого. Близкие люди, домашний уют, здоровье – это и есть богатство, удел счастливых. В погоне за сокровищами мира, глаза людей покрылись пеленой, а сознание пребывает в каком-то тумане. Редко кому удается выбраться из такого состояния. Но такое бывает. Есть люди способные вырвать из этого омута. Помочь переосмыслить, казалось бы, нерушимые постулаты. Таким человеком для меня оказалась Олеся...

Комната в женском рабочем общежитии. Зоя в халате, лёжа на заправленной кровати, без интереса листает "Крокодил". Стук в дверь. -Входи, - не двигаясь, разрешила Зоя.

Нет на свете людей, которые не хотели бы владеть большим состоянием и обладать удивительными силами, я вам это гарантирую. Есть способ получить все это, но он очень опасен и вероятность того, что у вас хоть что-то получится, весьма и весьма мала. Но мне было все равно, я загорелся идеей поиска заветного цветка, поэтому, собрав в сумку всё самое необходимое, я отправился в путь. Что ждало меня там, я не знал. Мысли о том, что я мог заблудиться, погибнуть или, что еще хуже, не найти Кровоцвет, я отгонял от себя — настолько сильно было мое желание отыскать чудесное растение...

Это была ночь. Я посмотрел на наручные часы. «02:15», - озвучил голос в моей голове. Я толкнул ногой дверь и вышел из подъезда. В кармане нащупал никотиновую пачку. Людей нет. Тишина. Сигаретным светлячком, выжигая темноту, я вырвался на свет аллеи. А ведь каких-то пару часов назад толпы разносортных личностей нарушали покой этого замечательного города. Нет, я не романтик! Просто для таких как я, сон – роскошь. Я не дурак, но далеко и не гений. Часто, когда хочешь спать, тебе не дают покоя голоса...

…Спать расхотелось, и я вдруг вспомнил одну историю, из того периода жизни, когда я подрабатывал, собирая камедь. У меня была хорошая работа в проектном институте, но получал я там рублей двести тридцать в месяц, а на камеди, иногда мог за недельку рублей пятьсот заработать. А тогда на пятьсот рублей можно было приличный мотоцикл купить… И как-то меня занесло в места, где жил один бомж в избушке. Я пришёл туда под вечер и бомж, сидя у летнего кострища чистил рыбу для ухи… Поздоровались. Разговорились...

– А я тебе, Валька, сто раз говорила, не доведет тебя твоя доброта до добра! Зачем ты ему денег дала? – Так ведь он, тетя Маша, кушать хотел, как же не дать? – Купила бы ему еды и все дела! – Он сказал, что у нас тут цены дорогие, а он знает магазин в другом районе, где все дешевле. Ему так денег на дольше хватит, – убежденно парировала Валя. – Вот помяни мое слово, через два дня снова будет там ошиваться и денег просить! – И что? – Он здоровый парень, почему ты должна его кормить? Знаешь, скольких...

По светлому небу неспешно бродили белые облачка. В едва различимом движении они неуловимо меняли свои очертания, то напоминая какие-то знакомые предметы, то обретая облик диковинных зверей. Облачка плыли, становясь всё прозрачнее, и незаметно, как за щекой - «барбариска», истаивали на горизонте. А солнце безмятежно висело в зените и гладило нежарким северным теплом макушку лета. На дворе стоял июль. В углу двора на козлах, притулившись к нагретому солнцем горбылю невысокого заборчика, сидела, болтая ногами, Вика...

Наутро Мария Александровна вернулась в класс. Уроки и время после занятий пошли своим чередом. Луша и Света по-прежнему встречались в школе на переменках, или прибегали друг к другу днём. Но у каждой из них само собой возникали отдельные интересы и связанные с ними события. В один из воскресных дней во дворе Луши остановилась небесно-голубая «Волга» с никелированным оленем на капоте. Из машины выпорхнула девочка в цигейковой шубке и красном капоре. Следом показался мужчина: высокий, сухощавый, с седоватыми висками...

Виталине Олеговне не спалось: часто вздыхал и ворочался Марик. У него скоро будет последний рабочий день, а потом - заслуженный отдых. Мариком она назвала его ещё в юности, а до сих пор все родные и друзья только так его имя и произносят. На своей работе, конечно, он - Марк Аркадьевич, потому, как человек серьёзный, степенный, и ещё – уважаемый. Вчера весь вечер они с ним обсуждали, как юбилей отмечать будут, но к конкретному решению так и не пришли. Марик - не любитель пышных торжеств, он - за...

Прозвенел школьный звонок. Третьеклассники выстроились по рядам между партами в ожидании учителя. Дверь открылась. Но вместо привычной Марии Александровны вошла какая-то другая, незнакомая женщина. Она поздоровалась с классом и, махнув рукой, что означало разрешение всем занять свои места, сообщила о том, что их учительница заболела, и что временно занятия будет вести она. В ответ послышался было недовольный гул, но Валентина Степановна, как назвала себя новая учительница, холодно скомандовала: «Открыли тетради!» И урок начался...

-Хоть бы мне дожить, пока ты станешь постарше… пока ты пойдёшь в школу… пока ты перейдёшь в пятый класс… Эта фраза сопровождала Динку, кажется, с того самого утра, когда, проснувшись, она увидела у своей постели вместо мамы старшего брата. Он помог ей застегнуть пуговицы на платье, неумело и туго, так что больно было, заплёл косу, а на вопрос: где мама? – Ответил односложно. - На операции. Динке было пять с половиной лет, и она не знала, что такое «операция», но спрашивать не стала, будто чувствуя, что спрашивать не надо...

Однажды почти сентябрьским вечером они ехали в машине по шоссе в сторону города. Она сидела на пассажирском сидении, он за рулем, молча, и вроде было о чём поговорить, но, каждый думал о своем. Она прикрыв глаза делая вид что спит, думала о том что все ей уже надоело и работа и он и вся эта беготня и каждодневная рутина., а он в свою очередь так сильно ее любил, что чувствовал то, о чем она думала, перебирая варианты в голове и всевозможные версии он не знал что ему делать и как дальше себя вести...