Невероятные Истории

- Вот такая история, - сказал папа, поднимаясь. – А теперь, спать. - Так нечестно! –зашумели Варя с Серёжей, садясь в своих кроватях. – История совсем малюсенькая! Расскажи нам ещё одну. Пожалуйста... Папа растерянно потёр лоб. - Мама будет ругаться, если узнает, что я опять рассказываю вам длинные истории на ночь... – пробормотал он. - А ты тихонечко, - сказала Варя громким радостным шёпотом. – А если мама заглянет, то мы сразу сделаем вид, что уже спим... - Ну ладно, уговорили, - согласился папа...

- Этот снег никогда не закончится! – воскликнула Варя, отворачиваясь от окна. – Ну что ему стоит растаять чуточку раньше. Например, завтра... - Но ещё только январь, - возразил папа. – Дай ему хоть немного передохнуть. Он порядком устал за лето, и зима единственное время, когда он может спокойно поваляться на земле и ничего не делать. - Снег? Трудился летом? Ерунда... – проворчал Серёжа, рассеянно бросая Степашке мячик. - Вовсе нет, - сказал папа. – У него было полно важной работы в летнюю жару...

- У меня есть клубничное и абрикосовое? – сказала мама, выглядывая из кухни. – С каким делать пирог? - С абрикосовым, - ответил Серёжа. - Нет, с клубничным, - запротестовала Варя. - А что малиновое, уже кончилось? - поинтересовался папа, отрываясь от журнала. «А меня как обычно не спросили... – грустно вздохнул под столом Степашка. – Я бы уж точно не стал бы портить такую вкуснятину вареньем... Что им стоит начинить пирог сосисками и сахарными косточками, а сверху украсить ветчиной и сыром?....

- А разве так можно? – спросила Варя, от удивления едва не выронив вилку. - Что? – безмятежно поинтересовался папа, густо поливая свои макароны клубничным вареньем. - Пап, ты макароны вареньем поливаешь! - сказал Серёжа, подпрыгнув от изумления. - Ну да, поливаю. А что тут особенного? – ответил папа. - Конечно, с абрикосовым было-бы вкусней, но и клубничное вполне подойдёт. Вам полить?.. Ребята дружно замотали головами: - Нет! Папа пожал плечами, подцепил вилкой порцию спагетти и отправил её в рот...

25 дней «Никак» держался заданного курса и мчался по волнам подобно птице, но на исходе 221 дня путешествия, ветер резко сменил направление и начался шторм. Двое суток корабль швыряло по волнам точно щепку и в какой-то момент, чтобы судно не перевернулось под яростными порывами ветра, экипажу пришлось срубить обе мачты. Вдобавок ко всему, судно дало течь и вода начала заполнять трюм. Воду приходилось вычерпывать вручную, но, несмотря на все усилия, она неуклонно продолжала прибывать и «Никак» опускался всё ниже и ниже, грозя пойти ко дну...

- Чудесный обычай! – захлопал в ладоши вождь, обнажив хищные зубы. – Мы с радостью принимаем ваше приглашение! Мы обожаем пировать с гостями... - В таком случае, не поможете ли вы нам со сбором плодов? – спросил Легук. – Мы щедро заплатим. - Мы сделаем всё, что пожелаете, - «великодушно» ответил вождь. – И мы не возьмём с вас никакой оплаты. Это наш обычай... - Благодарю вас, – вежливо ответил Легук. – Вы необычайно щедры... А про себя добавил: «Ну, конечно же, ты не возьмёшь с нас никакую оплату, ведь после того как ты нас убьёшь, весь корабль будет в твоём распоряжении...

Три дня и три ночи корабль плыл вслепую. Три дня и три ночи, люди не видели дальше вытянутой руки, а на утро четвёртого дня, выяснилось, что пропал рулевой. Легук самолично облазил снизу доверху весь корабль, но не нашёл его. Должно быть он оступился в густом тумане и упал за борт. Немедленно в воду полетели спасательные круги, и вся команда долго звала пропавшего, но в ответ до них доносился только плеск волн и скрип отсыревшего такелажа. Помрачневший Легук запретил ходить по верхней палубе в...

Степашка, с проворством маленького гиппопотама, «бесшумно» крался вдоль берега старой канавы, пытаясь застать врасплох загорающих на солнышке лягушек, но они каждый раз небрежно ускользали из-под самого его носа и плюхались в воду. «Какие же они всё-таки противные, эти лягушки, - подумал Стёпа, когда вся его дичь ускакала и весело переквакивалась в камышах. – Что им стоило посидеть всего одну минутку смирно, чтобы я смог как следует их рассмотреть и обнюхать... Не буду же я, их есть, в самом деле...

Мало-помалу всё вокруг стихло и болота погрузились в мрачный сон, нарушаемый лишь мерным шорохом сухого камыша и криками выпи. Страшная усталость навалилась на мальчика. Не выпуская из рук своего «оружия», он лёг рядом со спящей сестрой и закрыл глаза. Он почти уснул, когда ему почудилось, что он слышит какой-то странный звук высоко в небе. Мальчик привстал и протёр глаза. Прямо над большим камнем кружились дикие гуси, которые опускались всё ниже и ниже, пока мальчик не понял, что эти птицы совсем не похожи на обычных гусей...

Вечер выдался на редкость холодным и дождливым. Старые яблони клонились под порывами ветра почти до самой земли, и казалось, что за окном не август, а ноябрь, и за окном вот-вот замелькает снег. Прислушиваясь к завываниям ветра, Степашка свернулся на кресле в такой плотный комок, что походил на пушистый шар и категорически отказался идти на прогулку. В такую погоду он легко спал круглые сутки, и только запах еды мог на время вывести его из этого оцепенения. Мама сидела на кресле и задумчиво листала...

Всё прошло лучше, чем можно было предположить, но на обратном пути, Гийом так спешил в лагерь, что решил проехать короткой дорогой и угодил в болото, где увяз по самые уши. Жерару удалось вытащить его коня, но даже совместные усилия двух лошадей не смогли вытянуть толстяка из густой, липкой жижи, в которую он вляпался. - Скверно, - сказал Жерар. – Одному мне вас точно не вызволить. Придётся мне вернуться в лагерь и привести лошадей-тяжеловозов. Держитесь тут, сир. Вот вам бревно. Гийом ухватился за бревно, а Жерар помчался за подмогой...

Дела в замке обстояли из рук вон плохо. Отец Нелли, барон Донжон, милый старичок, некогда отважный рыцарь и неутомимый охотник, стал с возрастом не только туговат на ухо, но и совершенно рассеян. После смерти жены, он постепенно утратил интерес ко всем своим прежним развлечениям и занялся коллекционированием бабочек. Теперь, внутренние стены одной из башен замка были доверху увешаны сушёными насекомыми, и барон прохаживался меж ними, мурлыча себе что-то под нос, так что если бы не усилия Нелли и старого управляющего Гастона, всё хозяйство давно пришло бы в упадок...