Что почитать онлайн?

- Ищешь отмазку? – усмехаюсь, - Ищи. Я сейчас, - встаю и иду в комнату. Достаю папку, которую мне “любезно” предоставила Елена и возвращаюсь на кухню. Небрежно бросаю на стол. -Открой, - предлагаю мужу, - Может тебе понравится. А я пока посмотрю, что там тебе принесли, - тянусь к конверту, что доставил курьер. -Юля, не надо! – пытается выхватить, - Это по работе. -Серьёзно? Тогда в чём проблема? Ответа нет. Поэтому без зазрения совести вскрываю. Подарок оказывается от Елены. Справка от гинеколога, результаты УЗИ, фото...

- Кать, а ты не хочешь, за саженцами смотаться, тетке гостинцы завезти? - Илья стоит в дверном проеме, на лице - я победитель. Находит какую-то занозу на деревянном откосе, ковыряет. Сначала спокойно, потом напряжение нарастает. Может, он эту несчастную зацепку ассоциирует со мной и пытается удалить из своей жизни. - Нет, у меня и денег на этот месяц уже нет. Лимит исчерпан. И ребята приезжают, мне уборку сделать надо, - говорю в пустоту, уверена, он меня и не слышит. Тем более, когда ответ не устраивает...

Иногда предательство не кричит. Оно шепчет. Тихо, почти нежно – из чужого телефона. Я лежу на диване, читаю книгу о стрессе и думаю, что живу в нём уже несколько лет. Не в буре, не в отчаянии, а в тихом, липком напряжении, которое стало привычным, как утренняя чашка кофе. Мне чудится присутствие другой женщины в нашей с Гордеем жизни. Запах чужих духов. Ночные сообщения, которые муж читает и улыбается. Его частые командировки, вечерние «мероприятия», где мне нет места, царапки на плечах и спине, как после схватки с дикой кошкой...

Закрываю за собой тяжёлую входную дверь, и дом мгновенно обволакивает меня густой тишиной. Я скидываю туфли на высоких каблуках, прохожу в гостиную и опускаюсь на диван, не включая верхний свет. Дом пуст, но я совершенно не чувствую себя одинокой. Наоборот, эта пустота лечит. Вышвырнуть Вадима из офиса было тяжело — не физически, а морально, словно вырезать опухоль без наркоза. Это требовало колоссальной выдержки, чтобы ни один мускул на моём лице не дрогнул, пока он брызгал слюной и сыпал угрозами...

В доме дядюшки царила особая суетливость, слуги с утра пораньше принялись наводить лоск в гостиных, а тётушка то и дело поглядывала в зеркало, поправляя платок. Такое оживление случалось только при визитах очень важных гостей. Моё сердце предательски сжалось, когда я услышала знакомое имя из разговора прислуги на кухне. — Сам Кямран Исмаилов пожалует! Господи, какая честь для дома... Кямран Исмаилов. Одно упоминание этого имени заставляло меня покрываться холодным потом. Я встречала его всего однажды...

- Лариса, ты уже дома? - Андрей заходит домой.Бегу встречать мужа. Как не старалась приготовить ужин вовремя, не успеваю. В руках супруга букет сиреневых ранункулюсов. - О, какие красивые! Они сразу похожи и на пионы, и на розы, - улыбаюсь, вытирая руки о фартук. Беру букет, какой же от них аромат. - А что у нас сегодня за праздник. - Снежана где? спрашивает, и мне или, кажется, или в голосе слышу тревогу. - На тренировке еще через десять минут придет. - Ну, и хорошо, нам надо самим, без нее поговорить...

– И теперь дом отходит банку, – выдыхает Вертинский. И в комнате мгновенно становится не просто холодно, а невыносимо. Словно ледяной ветер с полюса бьет мне в лицо. – Как это? – Я всё сказал. Не береди мне душу. – Но мне надо в клинику, я уже оплатила подсадку, – настаиваю я. – Не смей ездить в клинику. Я тебе запрещаю! – чеканит он. – Мой сын не может жить на улице. А через год мы точно окажемся на улице, если не произойдет чудо. А оно не произойдет, потому что я не могу соображать, когда ты на меня давишь...

Из всех моментов, когда мне было стыдно, этот смело занимает первое место. Лежать без сознания перед чужими людьми, слушать, как врач при них говорит об истощении. Господи, ну за что мне это? Но теперь я поняла важную вещь: надо прекращать голодовать. Больше такого позора я не выдержу. И вот они оба здесь. Смотрят с беспокойством, даже у холодного Тимура взгляд поменялся. Жалость… Эта ненавистная мне жалость. Но злиться не было сил. Бороться с ними — тоже. Два упертых барана, давящих своей заботой, и не понимающих, что рядом с ними я чувствую себя слабой...

Свет утреннего солнца, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы, казался мне сегодня не теплым, а режущим. Я лежала, глядя на потолок, где едва заметные трещинки на лепнине складывались в причудливые карты несуществующих стран. Вчерашний вечер, с его ароматом роз и терпким вином, казался теперь декорацией к плохо срежиссированной пьесе. Я села, ощущая, как гудит голова. Тело напоминало сплошной синяк, хотя я не ударялась — это был отклик нервной системы на вчерашний разрыв. Взгляд упал на прикроватную тумбочку: телефон лежал там, безжизненный и пугающий...

Тяжелый влажный пар из сопла отпаривателя с шипением ударил в черную кожу, и по комнате поплыл густой, тревожный запах дубленого зверя. Я провела щеткой по широкому плечу куртки, выправляя залом. Это был не просто карнавальный костюм. Это была броня, которую мой муж выбрал для своего триумфа. На вешалке, вцепившись стальными плечиками в перекладину, висел Палач. Глухой кожаный капюшон с узкими прорезями для глаз смотрел на меня пусто и зло. Степан готовился к «Балу» — ежегодному корпоративному безумию в честь Хеллоуина — так, словно от этого зависела его жизнь...

Заканчиваю свои дела, упаковывая последний набор свечей перед отправкой на склад. Смотрю на время и понимаю, что скоро нужно ехать в сад за Сашей, а заодно и проверяю, не перезвонил ли мне муж. В последнее время каждый из нас в своих заботах, а строительство дома забирает все его силы. Я, конечно, тоже участвую, но что я могу перед несколькими рабочими, которые говорят на своём, неизвестном мне, языке? Поэтому приёмкой работ, которая ведётся ежедневно, занимается исключительно Владислав. Моя часть — это лишь дизайн-проект, который я либо согласовываю, либо нет...

Ничего не предвещало беды в этот промозглый зимний вечер. Свинцовое небо, казалось, давило на плечи, а редкие прохожие кутались в шарфы, пытаясь скрыться от пронизывающего ветра. Я, как обычно, возвращалась из супермаркета с двумя неподъемными пакетами, набитыми продуктами. После тяжелого трудового дня в офисе, эта ноша казалась непосильной. Мысли путались, голова гудела, и единственным желанием было добраться до дома и рухнуть в любимое кресло. Рядом со мной шли мои сорванцы – Вадик, семилетний непоседа, и Миша, его пятилетний братишка, вечно стремящийся к справедливости...