Феофилакт Серьезный

- Да, сэр.” Леди Энн положила руку ему под руку, чтобы поддержать его. Он наклонился к ней и позволил вывести себя из овчарни. Я пошел за ними, но наступил на кучу овечьего навоза, и мне пришлось остановиться и соскрести его с ботинка с помощью ручки. Я догнал их у двери. Она все еще держала его за руку и смотрела на него снизу вверх. Ни говорить. Она по-хозяйски улыбнулась ему. Когда он повернулся к ней, я увидела огорчение на его лице. Когда мы приблизились к ее машине, она сказала так сладко, как я никогда не слышала:“какой ты большой ребенок.” Так что овечий сарай, возможно, был тем местом, где она начала любить его...

Я добавляю с признательным раздражением, что я искал записи британского военного правительства и вспомогательных организаций и не нашел никаких ссылок на Консультативный комитет Женского госпиталя. Я подозреваю, что она придумала его, чтобы сопровождать его. Комитет, возможно, был не единственным изобретением в тот день. Я тщательно изучил записи генерала Клэя с первой войны и не нашел никаких упоминаний о пребывании в госпитале в Руане. Либо Алекс Харгрейв великолепно скрыл этот инцидент, либо генерал клей состряпал историю на месте в больнице Глазго. Эта поездка в больницу, возможно, была...

Госпиталь, мрачное кирпичное строение, построенное как шерстяная мельница 150 лет назад, был заполнен солдатами, раненными в кампании в Северной Африке. Леди Энн была назначена в нечто под названием Консультативный комитет Женской больницы и утверждала, что это дает ей право присоединиться к нам. В тот день она привела нас в палату длительного выздоровления. Британские солдаты с трудом выпрямлялись в своих постелях или поворачивали головы в нашу сторону. Несколько человек неуверенно поднялись и отдали честь генералу. Они усмехнулись этой чести. Генерал клей громко поприветствовал их, затем медленно...

Они спрятали там свои несколько серебряных слитков. Это было прохладное место, идеально подходящее для хранения летних фруктов. Услышав артиллерийский залп, Близнецы спустились в подвал, чтобы переждать опасность. Они не могли натянуть ковер за собой на люк. Менее чем через шесть часов дверь распахнул пехотинец Вермахта. - Я никогда так не боялась, - вспомнила Эдит. Я беседовал с ними в их новой квартире в Хоршеме. - Вот он, с почерневшим лицом, в больших сапогах, с ружьем, направленным на нас. Эдина в тот день выпила немного раньше, так что ей жилось лучше, чем мне.” Эдина легонько шлепнула сестру по колену...

Он быстро сунул его под тунику и вернулся в часовню. - Я знал, что полковник стоит под моим витражным окном, и осознание того, что я должен сделать, сокрушило меня. Это окно датировано 1770 годом. На ней Христос был изображен пастухом, собирающим свое стадо, а по краям-геометрические медальоны, множество четверостиший и ромбов красного, синего, пурпурного и зеленого цветов. Это было прекрасно видеть, вдохновение для всех Моих верующих, гордость прихода.” Викарий повернул ручку гранаты и бросил ее в розовое окно. Он промахнулся. - Он ударился о каменную раму вокруг окна и упал обратно, приземлившись у моих ног с мягким шлепком в траву...