Ипатий Достойный

Плащ вывернулся из-под нее. Он поднялся как дервиш, его золотые монеты с бритвенными краями, вращающийся ужас корчащейся ткани с женской формой и скоростью вихря. Дервиш взмахнул рукой в ​​сторону глаз высокого джокера. Он бросил винтовку и с криком упал на спину, прижав руки к разорванным векам. Дервиш разбросал капли крови и распространился в кружащуюся сеть. Он упал на джокера на спине Зои и окружил его обмотками из стальной прочной сетки. Кокон упал на третьего шутника и ударил его о стену. Псевдопод из витой меди обвился вокруг толстой шеи третьего джокера и сжал. Зои плюхнулась к винтовке и схватила ее...

«Пять? Ты выглядишь гораздо менее по-матерински, чем это. Мои комплименты». "Подопечные. Приёмные дети. Что угодно. Ты ведь Фистинг, не так ли? Не все здесь?" «Ты дурак, - сказал шутник, - иди домой». "Нет", сказала Зоя. Что она могла сделать, чтобы получить командование? Предлагаете кого-нибудь прикрутить Использовать ее туз? Она ненавидела это делать, если бы ее не принуждали, она не хотела быть известной на улицах как туз, потому что здесь боятся асов почти столько же, сколько нац. Может быть, еще так. Зоя и ее одноногий спутник свернули за угол на более широкую улицу, где над забаррикадированными дверными проемами висели маленькие таблички с надписями на трех и более языках...

Он хотел достичь этого раньше, чем вертолеты. Он хотел разорвать Джонсона и того, кто был с ним, на части. Но самолет Джонсона внезапно поднялся прямо вверх. Он какое-то мгновение висел там беззаботно, словно пытался пометить его. Затем он исчез с криком реактивных турбин, оставив вертолеты далеко позади, как толстые, неуклюжие дети. Спринт Рэя остановился, и он недоверчиво уставился на него. «Харриер», - выругался Рэй. "Чертовски вертикальный взлетный гребаный самолет". Он сел на край взлетно-посадочной полосы, внезапно очень уставший. "Где, черт возьми, Джонсон получил гребаный харриер?" Он долго сидел, держа голову в руках, поза, очень нехарактерная для Билли Рэя...

"Как, черт возьми, ты все еще обнимаешься?" Мертвый туз под названием Crypt Kicker не был быстр в своих лучших моментах. Накопленный износ его предыдущих приключений, некоторыми из которых он поделился с Рэем, взял на себя еще больше. Когда он говорил, это было мучительно медленно, едва понятным тягой. «Господь еще не готов принять меня. Мне еще есть что здесь сделать на Земле». Рэю хотелось кричать на том, что осталось от лица Склепа Кикера (к счастью, он был спрятан в капюшоне, который он носил), но сдержался. «Ну, Господи, Бобби Джо, уберись с моего пути и позволь мне делать то, что я должен делать»...

Телепортация горбуна должна работать не так, как у него. Это была половина забавы дикой карты, кисло подумал Джей; каждый должен придумывать свои правила. Голова Квазимана появилась внезапно и моргнула. Его глаза были застеклены, и из уголка рта текла тонкая линия слюны. "Джей Акройд?" сказал он неуверенно. "Действительно хорошо." Джей встал. "Что я могу сделать для вас?" «Отец послал меня найти тебя», - сказал Квазиман. "Рассказать тебе." Его голос замолчал. Джей кивнул. Все идет нормально. Отец Сквид был шутником-пастором Богоматери вечных страданий. Квазиман работал на него, вроде разнорабочего и горгульи...

Один был прикрыт подбородком - Рэй думал, что он мужчина, хотя не был в этом уверен - простыней, запятнанной пятнами крови и другими, менее узнаваемыми жидкостями. Глаза мужчины были открыты, но он смотрел в потолок, как будто он был без зрения. Казалось, он плачет слезами крови. Другой шутник лежал на ее стороне, голый, ее простыня была обвита пятнами вокруг ее ног. Ее кожа была покрыта мясистыми пурпурными синяками, ее глаза были уставлены классическим тысячелетним взглядом, смотрящим в вечность. Четвертый стоял перед стеклянной стеной ее камеры. Она была просто ребенком, может быть, двенадцать лет...

Охранник выстрелил назад, ударился головой о стену и соскользнул на пол. Рэй небрежно указал винтовкой на другого часового. «Ты собираешься открыть это, - сказал он, указывая на дверь стволом пистолета, - или я пробью тебя сквозь тебя?» Часовой выглядел так, как будто он не знал, хочет ли он бояться или разозлить. "Вы бы не." Рэй сделал шаг вперед и вонзил ствол винтовки в живот часового. «Не ставь на это свою жизнь, придурок. Меня зовут Билли Рэй. Меня зовут Карнифекс. А я дикий кардер, ублюдок». "Хорошо," сказал охранник, его голос дрогнул. Он медленно потянулся к цепочке для ключей на своей стороне, выбрал ключ и вставил его в замок...

"Довольно хорошо. Почему?" «Это жаль. Потому что, куда мы идем, это не совсем актив. Теперь - прежде чем кто-то там начнет осматриваться ...» Грегг подошел к задней части переулка и побежал через улицу за Музеем Дайма. Они спешили, держась в тени, ныряя в подъезды и между зданиями, когда проезжали машины. Наконец Грегг привел Ханну в другой узкий переулок, рядом с которым когда-то стоял Хрустальный дворец. Он ткнул усеченную руку в канализационную крышку. «Наш путь отсюда», - сказал он. «И мой дом последние несколько месяцев. Надеюсь, тебе понравится». Рэй выпил последнюю из Красной Полосы, сунул остаток своего сэндвича в рот и пережевал...

Грегг чувствовал запах масла, старого мусора, авто выхлопа: снаружи. Грегг прислушивал одно из своих клоунских ушей к лесу. "Я ничего не слышу. Ты можешь открыть дверь, Ханна? Я не очень хорош в ручках ..." Дверь открылась в переулок, и они вышли в ночь Джокертауна. Огни полицейских крейсеров отражали синие и красные вспышки на кирпичных стенах. Грегг поспешил к переулку и выглянул наружу. Они вышли из здания к югу от музея Дайм. Улица перед музеем была усыпана яркими полицейскими машинами, освещающими окрестности. Больше сирены завопили на расстоянии. «Они напуганы», - сказала Ханна позади Грегга...

Он сосредоточился на восхитительном запахе металла, на том, как он может быть на вкус, и почувствовал, как растет его ущелье. Грэгг позволил этому прийти, пусть ядовитые вещи рвутся изо рта на кабели, удерживающие раковину на потолке. Он прыгнул к следующей раковине и сделал то же самое, затем к следующей. Он уже услышал за спиной стон переутомленной стали. "Бежать!" крикнул он Даттону и Ханне. Они стояли с поднятыми над головой руками, когда агенты вошли в комнату. Кабель врезался и отделился. Снаряд наклонился, на мгновение свисал на одном кабеле и упал. Звук был невероятным, как будто все церковные колокола Нью-Йорка упали сразу, а здание затрясло и покачнулось...

Если бы у него снова был Puppetman, возможно, он мог бы что-то сделать - если бы не что-то еще, он мог бы проникнуть внутрь Странности и взять гнев, который, как он знал, постоянно кипел там, и разжечь огонь, пока грозный шутник не бросился на Снотмана. Может быть, остальные могут сбежать в замешательстве. Но без старой силы, в этом теле ... Грегг поднялся и начал поднимать крошечные руки на двух передних конечностях, сдаваясь, когда он заметил движение рядом с ним. Странность неслась вперед, как бык, едущий к матадору. Две наиболее мощные формы, созданные джокером или тузом, столкнулись...

Рэй вывел его одним ударом в челюсть. Он мог пойти на мягкую часть тела, но сегодня вечером он чувствовал себя злым. Он хотел, чтобы удар кулаком сотряс его кулак и побежал по руке, словно электрический ток. Боль послала дополнительный всплеск адреналина в теле Рэя. Как будто он нуждался в этом. Рэй стоял над бессознательным охранником, сгибая пальцы. Трудно было сказать, был ли часовой местным талантом или импортом Акулы. Он был черным. Он мог быть местным головорезом. Но он был большим, хорошо питаемым и, конечно, хорошо вооруженным («Несмотря на все хорошее, что он сделал,» подумал Рэй, когда он бросил ствол штурмовой винтовки в песок)...