Лера Шелест

Уже темнело, когда путники наконец добрались до развалин. К сожалению, пустынник оказался прав – это место действительно было руинами огромного, в десятки поселений, города. Дорога стала еще хуже. Теперь ее усеивали осколки стекла, ржавые куски металла и прочий мусор. С металлических столбов, стоявших на обочине, свисали до самой земли толстые железные нити, походившие на струны, сорванные с великанской лютни. Покрытые сажей и грязью стены домов зияли провалами дверей и окон и напомнили Нитари обглоданные волками черепа...

Местность постепенно менялась. Плоская равнина сменилась холмами, кое-где виднелись кучки деревьев. Потом они наткнулись на дорогу, по большей части разбитую, но кое-где еще покрытую плотным темным материалом. Шагать по ней было проще, чем по каменистой почве, к тому же все дороги куда-то ведут, поэтому странники не сговариваясь свернули на предложенный судьбой путь. - Что мы ищем? – поинтересовался Рубеус. - Воду. Еду. Место для ночлега. Если получится, крепкую обувь, - Нитари покосилась на сандалии спутника, совершенно не подходившие для странствий...

- Настоящий воин никогда не остается безоружным, - твердили орчатам наставники. – Что станете делать, если после купания обнаружите на берегу ждущего вас волка? Попросите его подождать, пока вы достанете клинок из вороха одежды? Снимать пояс с охотничьим ножом запрещалось даже на ночь, а лежащий в изголовье меч, по словам бывалых воинов, был полезнее для сна, чем мягкая подушка. Вот поэтому-то когда ночную тьму разорвала яркая вспышка света, Нитари бросилась во двор босая, в рубашке и коротких кожаных штанах, но с мечом в руке...

- Я нарекаю тебя своей преемницей, - старейшина Ортана протянула молодой орчанке посох с навершием в виде головы рыси. – Заботься о своем народе, храни его традиции и преумножай его богатства и мудрость. Нитари с торжествующим воплем вскинула руку с посохом, и орки ответили ей дружным ревом, приветствуя ту, которую впоследствии назовут Принцессой гор и Зеленой луной. Когда Нитари лишилась родителей, ей не было и восьми зим. Их и еще трех соплеменников погребла под собой лавина, спустившаяся с Трехрогой горы...

Темнота и сырость подвала уже изрядно действовали Андрею на нервы. Лежащие на полу длинные доски снова напомнили ему картинку с катящимися в погреб фруктами. Выбрав одну покрепче, он кряхтя и сопя уложил ее на манер детской горки, а затем подтащил к нижнему краю несколько ящиков потяжелее и как смог подпер импровизированную лестницу. «Не хватало еще свалиться с ней вместе», - произнес Андрей вполголоса, подбадривая себя. Потом он снова размотал рукава, чтобы не занозить ладони, сунул фонарик за пазуху и начал свое восхождение...