Денис Викторович Степаненко

На том суде сидело двое, Один напущен был и зол, Второй с седою бородою, Сидел с поникшей головой. На первом лике нет морщинок, Лицо округло и свежо, На загорелом голом теле, От украшений бледное пятно. Лицо второго без загара, Морщин узоров кутерьма, На теле дряхлом от ударов, Полосок длинных три следа. Ну, что сидишь ты молча старче, Ехидно молвил мужичок, Сейчас наступит час ненастный, А ты видать его не ждешь? Да разве там, страшнее будет, Чем жизнь моя в лесной глуши, Крестьянин болью избалован, И указал на след плети...

Ты знаешь, мне тревожно стало в жизни, Не от того, что дел невпроворот, Так просто вдруг возникли мысли, Что жизнь простой круговорот. И вертит крутит тебя город, То вверх несет то топит в вновь, И только ночью вспоминаю, Что ты звонка наверно ждешь. Лежу и часто рассуждаю, О том, что жизнь так коротка, И как года тебя съедают, Хоть и душа все молода. Даю зарок, что утром точно, Тебе отец я позвоню, Но на рассвете забываю, А перед сном себя корю. Порой мне очень не хватает, Советов дельных от тебя, Давай же просто поболтаем, Давай обсудим как дела...

Садил бамбук мудрец в пустыне, Садил любя, за рядом ряд, И оду он читал помпезно, Даря росткам радушный взгляд. О ты чудак, вдруг крикнул кто-то, Мудрец повел чуть головой, Усталый путник бородатый, Стоял с верблюдом за спиной. Ну не ужели ты не видишь, Что нет тут жизни, нет воды, Зачем ростки свои ты садишь, Они погибнут от жары. Коль ты отец с умом расстался, Тебе не нужно одному, В пустыне долго находиться, Давай я в город доведу. Мудрец кряхтя, вдруг встал с коленей, И повернувшись к путнику, Пытливым взглядом гостя встретил И руку протянул ему...

Лучезарной звездой в небосводе, Пролетевшей сквозь грузную синь, Начинался тот вечер у моря, Я сидел на бреге один. Мягкий ветер касался прядей, Щекотал меня под рубашкою, Ну а я растворившись во мгле, Наблюдал за волною ласковой. Как я жил без шумного моря, Как я мог наслаждаться зимой, Здесь под звуки глухие прибоя, Мое сердце не рвется домой. Созерцаю как тонет в пучине, Темной ночи гряда облаков, И блестя в перламутровой пыли, Засыпают склоны холмов. Вот стемнело, все покрылось тьмою, Я разжег на бреге костер, В пьяном танце пламя у моря, Я продолжил слушать прибой...

Когда я в этом году запланировал с семьей своё первое путешествие в жизни на Камчатку, то я в принципе знал, что здесь можно увидеть медведей, тюленей, китов и даже касаток. Но я не представлял, что природа здесь на столько необыкновенная, не похожая ни на какой другой регион в России. Но самое удивительное было для меня то, что дороги здесь местами настолько идеальные, что я, правду говорю, два раза по первости остановился и пощупал их руками. Гладкие, ровные, черноватого, как фильмах про Америку, цвета...

Только слышно в деревне советской, Как прошел днем по ней почтальон, Вой трепещущий, отчаянный, женский, Да разящий сердца дикий стон. Не боялся народ почтальонов, Но теперь пришли времена, Когда молятся женщины в доме, Чтобы он не пришел ни когда. Пусть не будет радостной вести, Пусть с фронта письмо не дошло, Но зато не вручат похоронку, И не скажут, что умер в лицо. И когда почтальон седовласый, С большой сумкой сдавившей плечо, Ковыляет с сутулой осанкой, Замирает в страхе село. Вот опять...

Я стою на краю двух миров, И смотрю на себя с высока, Как над скорченным в муках грехов, Надо мной снуют доктора. И нет страха при мне, нет печали, Словно я на чужое смотрю, Тело дряхлое, тонет в кровати, Мертвый взгляд его взглядом ловлю. И в стеклянных глазах, что роднее, За всю жизнь я нигде не сыскал, Потихоньку огонь все тускнеет, А на стенах узор заблистал...

Эге-гей, вскричал мальчишка, И рванул с крыльца в траву, И потрепанная книжка, Полетела под сосну. Не хочу читать я книги, Я люблю играть в лапту, На песчаном бреге моря, У костра встречать зорю. Как вам взрослым не понятно, Что у детства есть конец, Время к людям беспощадно, Год и два и ты уж дед. И поэтому я точно, Вам открыто говорю, Книги я прочесть успею, Ребенком стать вновь не смогу...

Холодный мрак, сковал дыханье, Я не могу сдержать слезу, Мое скупое созерцание, Не может передать всю красоту. В янтарных красках брызг галактик, Восходит красная луна, И легким шлейфом затуманен, Ее багрянец у виска. А сверху, щедрая хозяйка, Брильянтов сотни разбросав, Зажгла звезду средь них поярче, Расправив в космосе рукав. Я робко поднял свою руку, Вселенной я сказал привет, В бездонном космосе заблудший, Я первый встретил здесь рассвет. Насколько ж мир ты наш огромен, На сколько мы пылинки в нем, В своем скафандре я ничтожен, Хоть и кажусь всем королем...

На верхней палубе играла скрипка, Минорной нотой душу теребя, На милом личике улыбка, Была наивна и робка. Прохладный ветер был не ласков, Все норовил пробрать нутро, А небосвод в ночи искрился, Раскрасив красками пшено. Они стояли двое и молчали, Смотря на волны с высока, И только скрипка замолчала, Легонько на ее плечо легла рука. И очи девушки восторженно блеснули, Она застенчиво скосила на него глаза, А он шикарно улыбаясь, Свой взгляд увел вдруг в небеса. Тут заиграл гобой, примкнула арфа, И...

А за окном метет метель, Но ведь на улице апрель, И тело ждет давно тепла, А на дворе опять зима. Смотрю я в толстый календарь, А там вот-вот начнется май, Но, что-то кажется мене, Что я проснулся в октябре....

Я золото свое обнял руками, Скучал я по нему, что был без сил, Словами нежными его я называю, И кажется, что у меня в руках весь мир. Сейчас перед мной гигантское богатство, Дороже всех алмазов короля, Оно меня папулькой называет, А я в ответ рыдаю как дитя! Не виделся я с ним уж целый месяц, Я тосковал и слезно выл в ночи, Сейчас к себе я его жадно прижимаю, И сердце рвется от волненья из груди...