Александра

Мой когнитивный диссонанс. Чтобы избежать дискомфорт, а точнее - пережить нелюбовь - я соглашалась с матерью. А вне общения с ней, неосознанно была ею.

Звезда. У меня очень рано появилось чувство моей личной особенной значимости. Сейчас мне уже удалось от него избавиться. Уверенность в собственной ценности родом из наблюдений за поведением родителей. Они вели себя так, как будто окружающие их люди им хоть немного, но должны, уже сразу просто потому, что они куда-то пришли. И если материально нечего было взять, то забиралось ментально. Их все должны были неприменно обожать, просто потому что они есть, а еще верить, что ошибаться они не могут. Если кто-то не собираться их любить и им верить, то он становился объектом унижений и нелюбви. Это была модель их социального поведения. Неосознанность того, что происходит, дала мне шанс не превратиться в них. Все-таки генетически моя ментальность стабильнее. P.S. Прошу прощение у специалистов за, возможно, неправильное употребление терминов.

Свобода — это не философский вопрос. Это вопрос психологического здоровья. Люди, которые живут так, как им нравится, не хотят конфликтовать. Они просто счастливо живут. Их комплексы уходят, внутренние противоречия разрешаются. Все становится гладко и понятно.

Я не могу не испытывать красоты. Если мне с человеком красиво, я не могу отказаться. Я как обжора, которая ест до последней крошки. Как трудоголик, который работает до нервного срыва, как спортсмен до победы. И если он предлагает мне завтра проснуться вместе, то я не понимаю почему надо говорить нет. Ведь это так же красиво, как красивый разговор или красивая совместная работа. Разве красиво говорить нет, когда да? Разве враньё - это красиво?

Сначала я не понимала, почему мир не замер, почему все живут. Потом я не могла без слез и злости смотреть на мужчин папиного возраста. Мне казалось, все они остаются в живых несправедливо. А потом мир опустел. И я осталась одна, совсем. Тогда я могла только плакать, украдкой, где-нибудь на углу улицы, впопыхах, в ужасе от того, что ничего не можешь, а слезами пытаешься хоть что-то оправдать. А потом вернулся ты. Прошло не мало времени с того дня, когда ты первый раз заговорил со мной. Не понятно, что вновь привело тебя по моему адресу, но твое возвращение было похоже на непреодолимую силу, которая невольно, почти инстинктивно заставляет обернуться. К тому времени моя дверь с грохотом билась от сквозняков во все стены, получая синяки. Но как в том кино: "он зашел, закрывая за собой дверь, и стихия покорилась. Занавески перестали раздуваться, форточка биться, а листы бумаги, как осенние листья легли к его ногам". Постепенно, одну за другой, с грустью, с ощущением неповторимости я вспоминаю все уловки, к которым мы вынуждены были прибегать, чтобы увидеться, сесть ближе, дотронуться. И это не было игрой застенчивости с неопытностью. Это был талантливый сценарий для мужественности и покорности, который не повторить, и от того он бесценен. Все было понятно, честно, чисто, молча и без лишнего. От таких отношений, когда слова не нужны и всё в меру, захлебнуться можно. Я впервые не могла записать человека. Раньше мне удавалось, не останавливаясь, листами выдавать о человеке все, что ерзало внутри. А с тобой не получалось. До сегодняшнего дняни строчки. Тысячи строк и в рифму и без нее вываливались из моей головы. А тогда я не могла выдохнуть ничего приличного. Я попрошу тебя, не позволяй себе меня. Вместо этого пообещай навсегда запомнить меня такой какая я сейчас. И в дни нашей самой дряхлой старости, в час, когда память вдруг напомнит тебе обо мне, найди способ снова посмотреть на меня мудростью своих глаз и дай возможность еще раз помолчать вместе. Не хочу того, что есть у всех. Хочу того, что достойны именно мы. И только попробуй не покорить мир! А я всегда буду помнить, кто вернул меня к жизни.

И где все те уроки, что ты усваиваешь в детстве? Когда твой мир вот так вот вдребезги и всё. А я бы чувствовать учила девочек сначала. А я бы мальчиков учила не робеть.