Александра Кибатова

А хочется прочесть твои стихи. Чтобы проткнуть себя весеннею хандрою. Я уповаю не найти в них ипотек — Пусть заново собою мир откроют. И окунем в безбрежную пучину — Вот градус и мерило тех стихов. Хочу, чтоб воды прожигали, тину, Чтобы в ответ им — темень сотен ртов. Пусть выткет луч речей тугих калину — Достоин быть знаменьем ты стихий...

Записки хором изнасилуют подушку, За шторами упрятал снов вуаль. И нет уж сил раскладывать пасьянсом Пристыженную публикой печаль. За трелью извергов услышать звуки правды Не каждому из нас, увы, дано. Но в месте высушенном, выженном тирадой Тиранов и эксцентриков давно Подавно нет желающих гордиться Остротой мысли, чьим-либо умом...

Вот и кости выплескивать заново На чужых городов гранит. Даже если камнями старыми Ни о ком память он не хранит. И не будет хранить. Разразится зарей молчаливо, Будет он заставлять людей — Новых жителей — хрупких детей — Запечатывать годы в таблицы, Укрощая эпох вереницы. И забудутся крики теней, Чьи протянутся в вечность ручонки И чей голос чуть слышно «Лелей», - Нас упрашивал шепотом тонким. Город дальний ломает нам шеи, Разгрызая и свой позвонок. Не страшится он громкой капели Кресто-купольных светлых голов...

Это - песня Дуба, который устал от того места, к которому прирос, устал слушать песни соловья о живописных дальних краях. В этом его трагедия. Так и мы страдаем от отсутствия чего-то или кого-то. (Неспособные ценить) "Я стою здесь уж тысячу лет. Но никто никогда и в помине Не рассказывал мне про хребет На далекой монгольской чужбине. Не знавал я лесов амазонских И не видел великих пустынь. Я — свидетель крещенских морозов, И манеры мои просты. Пусть не знаю, как шепчутся горы, Разливаяся смехом теней, Мне всё ты рассказал без укора, Дорогой, добрый друг соловей...