Записки незримого странника

Огонь. Я подношу к нему сигарету, руки плохо слушаются, но это не удивительно: меня уже столько пытали, что впору удивляться тому, что я смог всё же прикурить. Сижу на полу, упёршись спиной о холодную бетонную стену. Тут очень сыро, воздух затхлый, дышать сложно. Я медленно вдыхаю дым. Время начинает течь иначе. Я многое вспоминаю, что было, чего я хотел. Какие-то моменты жизни, за которые мне стыдно, всплыли в воспоминаниях, это даже забавно. Как будто они теперь имеют значение? Странное понятие — время...

— Да… — шелест лиан, чьё движение сильнее передавило тело и вырвало кашель. — Да! Этот почти крик разорвал мрачность этого лабиринта из растительности. Увидеть здесь что-то, что удалено от тебя хотя бы на пять метров — невозможная задача. Всё закрыто непролазным кустарником. Но отчего же все эти люди идут сюда, спросишь ты? О-о, это странная история. Я не стану рассказывать легенду, зачем? Этим может заняться любой старый дед в каждой деревне. Я не стану рассказывать события, что происходили — об этом тебе поведает любой юнец, что присутствовал здесь с самого начала...

Мир кинематографа полон противоречий: картины, с треском провалившиеся в прокате, с годами становятся признанными шедеврами; обруганные в пух и прах критиками киноленты обретают всенародную любовь, а фильмы, планируемые в качестве проходных, внезапно выстреливают, сгребают бесчисленное количество наград и славу среди зрителей заодно. И мир анимации не стал исключением. Здесь также есть свои герои, с чудовищными сборами в прокате, но горячо любимые людьми спустя годы. Одной из таких картин является...

И вот он я, очередной рыцарь, что в погоне за мечтою надеется стать принцем. Скачу к башне, охраняемой драконом, и хочу освободить принцессу. И вроде все нормально и как всегда, ведь вечно происходило нечто такое. Во многих городах прямо-таки учат на рыцарей: у нас даже есть учебники «Как вести переговоры с драконом». Мы учимся этому, как пахари учатся пахать, а кузнецы — ковать. У них свои пособия, у нас — свои, но всё сводится к тому же. Наши «геройства» — лишь рутина, столь же приевшаяся, как и всё остальное...