dmelnikoffhuron

Ты говорила не о том, меня не слыша, говорила, что за гроши продали дом, что из тебя уходят силы, что старость бедствие, что сон нейдет и голова кружится, твой голос бился в телефон, как будто пойманная птица, и...

В Фивах столько купцов, сколько голодных ртов, золотых колесниц, птиц, шлемоносных львиц и цветов. В Фивах столько глупцов, говорящих "Я чист, я чист!", в Фивах столько истцов, а ответчик - слепой арфист, и когда они заявляют права, я молчу, вспоминая строки стихов, тот папирус, милая, те слова, что свободный - бельмо на глазу рабов, а потом - касаюсь твоих волос, провожу рукой по лицу, в Фивах снова реки текут из слез, я люблю тебя, Хатшепсут. Тело гиксоса плавает в медном котле, царский Нил...

Мальчик, который шафран собирает, ни сожалений, ни горя не знает, пальцы его в золотистой пыльце, дамы, живущие в Кносском дворце, смотрят, как в море играют дельфины, контур грифона на белую глину мастер наносит привычной рукою, солнечный свет заполняет покои, слуги приносят в кувшинах вино, дамы глядят на погоду в окно, локоны, словно тяжелые змеи, падают на загорелые шеи, тихо браслеты звенят на запястьях, век золотой, бесконечное счастье,...

И камень, и торжественный металл, стоящие, как сны, на перекрестках,  расплавил страшный времени накал, и расточились, как свеча из воска, их славные и хищные черты, которыми гордился каждый город, я знаю, угадать не сможешь ты, живой я или мертвый и в который раз ты пришел сюда - всё это так. Кто смолоду заглядывал во мрак, того Эреб наколет на пейзаж, как бабочку в два человечьих роста, я тоже теплокровный, хоть не ваш, родители меня не любят просто, отправили на реку с глаз долой, - вози к нам...

Не поднимай холодных век, не разделяй моей печали, не останавливай мой бег, не трогай волосы из стали, не повторяй за мной слова, не приходи в мои виденья, не утверждай, что ты жива, не жди, когда я стану тенью,...

И она просыпается, как ни в чем не бывало, перед ней тот же виски, та же горсть Секонала, и она надевает скромное платье, потом едет в такси, летит в самолете, покупает себе особняк в Ист-Сайде, лимузин с мертвой Эмили на капоте, изменяет имя, лицо, манеры, покупает шофера, доктора, мужа, и навеки скрывается за портьерой, потому что без Голливуда лучше, так проходит более полувека, и она доживает до лет преклонных, "Здесь все та же зима, и вазоны со снегом, тот же лед на поддельных коринфских колоннах...