Сказки и не только

Заря понемногу занималась над лесом. Солнечные лучи уже окрасили небо в ярко-розовый с перламутром цвет. Туман, еще висевший над лесным озером невесомой дымкой, уже начал оседать на траву, превращаясь на нежных стеблях в капельки прозрачной росы. День неспешной поступью вступал в свои права. Ночные птицы постепенно замолкали, уступая место пернатым своим дневным собратьям. Солнце пригревало все сильнее, и маленькие цветы, что росли на поляне у озера, начали вовсю раскрывать свои лепестки навстречу этому радостному теплу...

Текст носит развлекательный характер. Автор ни в коем случае не стремится ущемить чувства верующих либо как-то оскорбить их. Говорят, что творения автора похожи на него самого. Не все, но большинство. Сегодня мне пришлось в этом убедиться. Это была моя дипломная работа. Для того, чтобы сдать экзамен и стать помощником Самого Главного, нужно было создать небольшую группу живых существ. Для всех дипломных работ у нас есть одна планета, которая, по сути, уже заселена до нельзя. Кого там только нет...

— Ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! — кричала девушка с заплаканным лицом, швыряя в сундуки свои вещи. — Ты сволочь и гад! Чем она лучше меня? Чем? — Я тебе уже все объяснил. Давай закончим истерику. Марья подходит мне больше. Девушка внезапно зарыдала и рухнула на кровать, закрыв лицо руками. Принц тяжело вздохнул и прислонился к стене. Ему уже надоели эти дурацкие ссоры. Да, возможно он виноват, но эта чужестранка Марья Моревна совсем вскружила ему голову. К тому же она хорошо разбирается в военном деле, что тоже не маловажно для жены будущего короля...

Степан Петрович очень плохо спал всю последнюю неделю. Ноющая боль в области сердца не давала расслабиться ни днём, ни ночью. Лекарства почему-то с каждым разом помогали все хуже. На днях приезжала дочь, уговаривала его лечь в больницу. Но Степан Петрович все тянул. Что там, в больнице? Безразличные медсестры да ворчливые бабки. А ему хотелось тепла, просто человеческого тепла. С тех пор, как умерла жена, одиночество поселилось в его квартире. Дочь приезжала часто, но у нее своя семья, заботы, дела, поэтому она не сидела долго с пожилым отцом...

Лучи рассветного солнца едва пробиваются сквозь маленькое окошко тюремной камеры. Это последний рассвет, который мне суждено встретить. Все тело ужасно болит и кровоточит. Мое тело. Когда-то моей красотой восхищались все в нашем городке. Булочник очень по-доброму улыбался мне каждый раз, когда я заходила в его лавку. Я наслаждалась своей юностью, свежестью. Мне нравилось жить. Ганс, дорогой мой Ганс. Еще детьми мы были неразлучны, все время придумывали новые забавы. А потом вдруг повзрослели, но не расстались, а наоборот стали еще ближе...

— Ты? - он испуганно посмотрел на меня, бледнея и покрываясь потом. — Но ты же... Это невозможно! Я же сам...тебя... — слов совершенно не хватало, поэтому молодой человек начал заикаться и хватать ртом воздух. — Ты прав, но, видишь ли, так получилось. Я сама пока не очень хорошо разобралась что к чему. И я не совсем живая, да. Но ты не бойся, я не зомбяк какой-нибудь. Хотя что я говорю? Не бойся, хм, смешно получается. В общем-то я за тобой. — За мной? — у парня подкосились ноги. Он тяжело и совсем не изящно плюхнулся на задницу, продолжая смотреть на меня огромными от страха глазами...

День сегодня был замечательный. Светило солнце, лёгкий морозец приятно пощипывал щеки. Ядвига Васильевна вышла во двор и направилась к погребу, радостно вдыхая морозный воздух. Перескакивающие с ветки на ветку яблони, синицы смешно переговаривались друг с другом. День, казалось, обещал быть хорошим. Вернувшись в дом с двумя баночками яблочного варенья, женщина села за накрытый стол. Душистый чай с липовым цветом, ароматные пирожки с грибами и картошкой да вкусное варенье — чаепитие было очень славным...

«Вы знаете, что есть на свете люди и хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые бога не боятся, своего брата не стыдятся: к таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой маленькой; взяли ее эти люди, выкормили и на свет божий не пустили, над работою каждый день занудили, заморили; она и подает, и прибирает, и за всех и за все отвечает. А были у хозяйки три дочери большие. Старшая звалась Одноглазка, средняя — Двуглазка, а меньшая — Триглазка; но они только и знали у ворот сидеть,...