Альберт Злой

Вдоль здания, прячась за кустами и машинами, я дошел до проспекта. Отсюда до дома около 20 километров. Будучи помоложе я уже проходил практически отсюда же, на пару километров ближе, пешком до дома. Мы тогда отмечали встречу выпускников. Было около трех часов ночи, когда мы решили разойтись по домам. В кармане у меня было 50 рублей, а в крови запредельный уровень алкоголя, поэтому я решил, что могу спокойно пройти эти 17-18 километров. Пешком. Ночью. В не самых удобных кроссовках. Тогда мне удалось это сделать за 3,5 часа...

За яркой вспышкой придет покой, Чтоб нас оставить навсегда. Надежду держишь пред собой Ты в обессиленных руках. «Продолжается голосование по заварке мусоропровода. Спасибо, что продолжаете голосовать. 1 парадная – 55 квартира, 2 парадная – 155 квартира, 3 парадная -215 квартира» Эти сообщения я вижу на протяжении уже трех недель. Через день, максимум через два эта «воздушная» дама их дублирует. Кажется, что уже всем, даже тем, кто не живет в нашем доме, все очевидно с этим голосованием, но не ей...

Маленькие ручки сжали маленькие пальчики в кулак. Успел устать за утро, и понемногу затихает ураган. Глазки закрываются, и вот уже зевает мой смельчак. Так сладко засыпает по дороге мой маленький тиран. Одеялко плотно окутало ножки, спрятанные в теплый кокон. Сегодня на улице минус 12, к прогулке нужно подготовится основательно. Щелкнула кнопка на правой стороне чехла от коляски, теперь мы готовы. Воздушный поцелуй маме на прощание. Дверь за нами закрылась, а повороты личинки замки за спиной дали отсчет времени нашей прогулки...

Стабильность, мир, спокойствие и здравие. Только мои идеи, вот, что правильно. Но все это когда-то канет в вечность, Когда мы станем жить в добрососедстве. На дворе был 92-ой год. Я тогда служил в засекреченной военной части под Воронежем. Настолько засекреченной, что о ней до сих пор мало кто знает. Возможно, у меня будут проблемы, из-за того, что я о ней сейчас рассказываю, но я в жизни многое повидал, и уже ничего не боюсь. Зима в тот год выдалась суровой. 40-градусные морозы держались вот уже вторую неделю...

Я прошел в холл. Это была просто проходная комната, по сути даже просто широкий коридор. Т.е. узкий коридор перешел в широкий, и образовался, таким образом, холл, где были поставлены скамейки и даже целый стол...

Отчаянье, страх, обида, злоба. Здесь совершенно другой статус. И кто-то скажет – мне еще бы. А я отвечу – мне не надо!

Не знаю я, как проживу свой век. И как мне усыпить свою тревогу? Когда родится новый человек, Надеюсь, он найдет свою дорогу.

Жизнь постепенно превращается в игру, В которой каждый день ты выживаешь. Ты опрокидываешь за одной еще одну, А как бы по-другому быть могло - не знаешь.

Здоровье нам важней, но все же Мы, убегая от забот, С фастфудом на диване лёжа, Картофель фри кидаем в рот.

Тверже камня, быстрее ветра, выше гор. Но постепенно переходит все в минор. Сейчас вы вместе, но потом они уйдут, И лишь собаке говоришь свою беду.

Ты был на пике, но внезапно оказался в пустоте. Нет больше никого. Кто ты теперь и где? Нет больше сил со страхом в сердце жить, И повторяешь каждый день один вопрос – как быть?

Померкнет свет, умолкнут звуки И в глубине ночной тиши, Проснётся страх и ужас жуткий, Что спят на дне твоей души.