Алёна Цветкова. Мои фэнтези-миры

Ночью разыгралась непогода. Небо заволокло чернильно-черными тучами, из-за которых ночь стала казаться еще темнее. Сильный ветер яростно хлопал ставнями, выл в трубе и даже сорвал дранку с крыши конюшни, вызвав переполох в постоялом дворе. Пожилой, но еще крепкий хозяин постоялого двора, крепко матерясь и ругаясь на чем свет стоит, поставил вместо себя за стойкой сына-подростка, а сам выскочил на улицу. Лошадей надо было перевести из конюшни в пустой амбар до того, как хлынет ливень. Иначе кони полягут, а он разорится, выплачивая виру за каждую погибшую в дырявой конюшне лошадь...

Две недели пути до Беломорья растянулись на полтора месяца. Адрей не торопился. Иногда мы задерживались на постоялых дворах на пару дней под предлогом, что надо дать отдохнуть лошадям и людям. Не знаю, была ли это задумка Третьего советника, или мой муж сам решил растянуть удовольствие, мне было все равно. Меня тревожило только одно — запасы горькой травы подходили к концу, слишком большим был расход. Адрею мало было ночей, которые мы проводили вместе. Наличие спальных мест в дормезе позволяло ему требовать от меня исполнения супружеских обязанностей даже на ходу...

Меня обрадовала весточка от Митки. Прошел всего год после его отъезда, и я даже не надеялась получить каких-либо известий. Но я не стала показывать свое ликование и только сдержанно кивнула. - Послание устное, - продолжил посадник Хорн. - Он просил передать, что груз доставлен в целости и сохранности. Часть ему удалось продать по дороге, на эти деньги он, как и договаривались, выкупил дом в центре и лавку. - Я невольно улыбнулась. Конспирология Митки немного рассмешила. Мог бы просто написать записку...

К вечеру резко похолодало, тучи низко нависли над краем неба, грозя пролиться дождем. Редкие капли застучали по крыше кареты ровно тогда, когда на горизонте обозначились крыши постоялого двора, до которого мы все-таки доехали. Возницы, тревожно поглядывая на небо, нещадно стегали лошадей, заставляя их бежать шустрее. Но животные и сами чуяли непогоду и торопились добраться до человеческого жилья, запах которого чувствовали в воздухе. Промокнуть не хотелось никому: ни людям, ни животным. К счастью, мы успели доехать до постоялого двора раньше, чем хлынул ливень...

Из-за нежелания Адрея хотя бы немного потерпеть, пришлось останавливать обоз прямо посреди дороги, не дожидаясь удобной для отдыха полянки, которые встречались довольно часто. Наш путь пролегал через те места, где восемь лет назад мы с Лушкой вышли из подземелий. И сейчас, стоя на обочине дороги, я смотрела на горы, в которых мне пришлось впервые в жизни столкнуться с ситуацией, в которой я могла рассчитывать только сама на себя. Ветер трепал мои волосы, выбившиеся из прически, и я как будто бы снова...

Мы выехали из Яснограда сразу после полудня. Я даже немного удивилась, что за короткое утро произошло столько событий. Обоз двигался довольно медленно. Выехали мы поздно, а значит была вероятность, что сегодня мы не доедем до постоялого двора и будем ночевать под открытым небом. Не то, чтобы меня это пугало, скорее тревожило. Я захватила все травки, которые мне вручили Великая Мать и баронесса Шерши, но, во-первых, отвар сначала нужно было приготовить, а, во-вторых, нужно было каким-то образом заставить Адрея выпить все до капли...

- Мама, - встревоженная Анни вбежала в мои покои и кинулась ко мне, - ты уезжаешь?! - Да, - кивнула я, подхватывая дочь, усаживая ее на колени и прижимая к себе. - Мне нужно съездить в Беломорье. Помнишь, я тебе говорила, что у нас будет корабль? - Анни согласно гукнула. Она уткнулась в мою шею и, судя по влажным и теплым пятнышкам на моей коже, плакала. - Вот я как раз и поеду его выбирать. Анни громко всхлипнула. А я тяжело вздохнула и закрыла глаза. Хотелось продлить этот момент навечно. Сердце жгло...

Пока мы шли к моим покоям, баронесса Шерши что-то щебетала о погоде, о поэзии... Я безразлично кивала, думая о ее странной реплике. В голове вертелись, никак не складываясь кусочки разноцветной мозаики, обозначавшие лица и события. Великая Мать и баронесса Шерши в моем понимании жизни находились так далеко друг от друга, что просто невозможно было представить этих двух людей рядом. Баронесса точно никак не могла быть связана с Ургородом. Ее жизнь всегда была легкой и беззаботной. Все же знали, Ирла Шерши недалекая и милая дурочка, у которой в голове только мужчины...

Не стоило даже думать, что «неправильную» клятву никто не заметит. Барон Пирр удивленно вскинул брови, Адрей зло зашипел, а Третий советник жестом остановил регистратора, который единственный не повел даже ухом. Ему просто было все равно. - Абрита, - нахмурился Третий советник, - в Грилории новобрачные обращаются к Древним Богам, а не к императору. Я глубоко вдохнула... Интересно, а Третий советник что-то знает о пробуждении Древних Богов, и пытается заставить меня принести им клятву, или это просто желание не нарушить традиции? Непрошеная мысль была тревожной...

Дорога до замка Третьего советника пролетела в один миг. Я обдумывала свои догадки и предстоящий разговор с Третьим советником, и совсем не смотрела по сторонам. Барон Пирр тоже о чем-то напряженно думал, уставившись в одну точку. Нам обоим было не до светских разговоров. Сегодня нас встретил только слуга. Хозяева ожидали невесту и ее опекуна в кабинете. Это было совсем невежливо, но зато отлично соответствовало моему настроению. Я не хотела замуж за Адрея. И вроде бы было все давно взвешено и...

Рассказ, конечно, был занимательный. Но я не слишком в него поверила. Разум категорически отвергал все эти Божественные прикосновения, хотя где-то в глубине души я была согласна со Тайкой. Именно так я и сама это помнила. Но в любом случае, сейчас у меня были дела поважнее, чем разборки с божественными сущностями. С Катрилой все хорошо, значит эти вопросы можно отложить на потом. Как будет время, так и подумаю о том, что случилось. Я вчера так и не посмотрела брачный договор. А это для меня сейчас гораздо важнее...

- Мама! - Анни крутанулась и, вцепившись в руку старухи, изо всех сил укусила ее за палец. А когда Танита, вскрикнув, выпустила ее из рук, кинулась ко мне, - Мама! Я прижала Анни к себе и подняла взгляд на Таниту. Я была в такой ярости, что эта дрянь невольно попятилась от меня... - Анни, маленькая моя, ты как? - спросила я у дочери. И она вдруг разрыдалась, прижимаясь ко мне. Так горько, что я с трудом удержалась, чтобы прямо сейчас, самолично не придушить старуху, которая посмела обидеть мою девочку...