Глебова/Зарьков

Так было вчера, так было месяц назад, так было год назад, два, пятьдесят, тысячу… Всегда было четыре ноги, два Я и тысячи рук. И кто куда. Так было вчера, так было месяц назад, так было год назад, два, пятьдесят, тысячу… Всегда было четыре ноги, два Я и тысячи рук. И кто куда. Слышит шуршание листьев – желтых, сухих и никому не нужных. Метлой их выгоняет за бордюр странный дворник в ушанке и переднике – он другой. Таких не видели. Фонарь светит отчетливым фосфором, ствол старый, шершавый, осенний...

Ну вот и настал тот возраст, когда мне придется отдаться на растерзание смерти. Ужасной, кровавой и отвратительной. Все мужчины моего рода умирают, едва успев оставить потомство. Отец, дед, прадед и прочий пращур: всех их разорвало. Их в прямом смысле слова разрывало изнутри: лопалось сердце, кожа расходилась на лоскуты, давая выход тягучему красному топливу. Я не слышал, как липкая жидкость капает в пустые глазницы, но, мне кажется, я вырос под этот аккомпонемент.Ну вот и настал тот возраст, когда мне придется отдаться на растерзание смерти...

Лето спекается. Скоро осень, а крыши всё раскалённее, асфальт всё мягче, а солнце всё ближе. И свет такой медовый-медовый, даже во рту сладко и на душе тепло. У неё сегодня день рождения. В самом конце лета… ничего себе! Родилась скукоженной малюткой в дождь. А сейчас такая красавица и солнце. Наконец долгожданная встреча с любимой. Для нее приготовила котлетки и гороховое пюре, как в детстве. Она уже такая взрослая и… другая, а порция всё та же. Сколько пришлось не видеть дочку? Две недели? Три? А ведь живут в одном городе, да что уж там — через дорогу...

«Сенсация! Впервые в Ростове: цирк, покоривший миллионы зрителей по всей стране: гигантские ящерицы, перевоплощения, единственный в мире сеанс левитации без помощи технических средств. Только десятого ноября в Государственном цирке им. Ивана Поддубного. Начала представления в 19.00». Удивительно, но и сейчас, распустя вековые традиции, закопав миллиарды страниц истории, периодически плюя в душу пращурам, в городе, где ценят всё новое, до сих пор любят цирк. Ходят туда беспрестанно толпы: с детьми (настоящими и будущими), с матерями (настоящими и будущими)...

«Вселенная! Солнце. Рядом. Мало места» - где и когда. Темно. Тёмно-синий. Глубокий до черноты тёмно-синий бархат. Занавес. Маленькие пухлые ручки вверх, вниз; балансируют, как лодка на воде. Держит скрещенные деревяшки, от них нитки. Под нитками скачет, улыбаясь и плача, неживое. Времена идут и руки не молодеют. Ногти чуть больше и уже не обгрызанные. Кожа грубее, пальцы черствее и лоснятся. Ладонь не вытерли – блестит от жира. В руках те же скрещенные деревяшки, от них нитки. Под ними скачет, улыбаясь и плача, живое – ведь годы не спят...

Кто-нибудь когда-нибудь думал о том, почему время подчиняется стрелкам? Как реальность переползает в наши головы и что она с ними делает? Ну попробуйте расшифровать зарисовку "Крокодилs". По комнате носятся лилипуты и кусают за ноги. Взбираться на диван, шкаф и подобную утварь бесполезно – все равно они прыгают выше. В коридор! Судорожно ищу выход. Чёрт, где я? Мысли путаются, да ещё эти проклятые коротышки пискляво хохочут и впиваются своими ничтожными зубками в ноги. Их не так много, можно и раздавить, но руки не слушаются, голова кругом...