Кицунэ

Вчера Альберту исполнился сорок один год. А через месяц срок окончания его контракта в оркестре, и что-то подсказывало Альберту, что на этот раз его не продлят. Слишком много молодых наступало на пятки, да и ухватить свою звезду ему так и не удалось. Надо было давно подойти к маэстро и спросить о планах на продление, лучше знать правду, но всё не хватало духа. Страшно услышать ответ, что его годы работы в оркестре подошли к концу, даже если он и сам это понял. Девять дет... девять лет он служил в лучшем оркестре Европы. Но, примерно учась и ответственно работая, он всегда был всего лишь роботом, агрегатом с хорошей техникой владения инструментом и абсолютным слухом...

Богу - богово, мне - моё. Осыпается ночь с краёв горизонта. Сплошная синь. Небоморе - куда ни кинь. Моресчастье - солёный вкус, взгляд олений. Едва коснусь, нежно-нежно, чтоб не спугнуть. От зрачка до зрачка - не путь, то эпоха побед и бед, миллионы парсеков, след - от руки на стекле вагона и от лезвия на руке. Запиши и отдай реке то, о чем забыть не дано нам...

Руки раскинь. Падай. В эту пуховую стынь. Нож из аорты вынь. Стоп. Пожалуй не надо. Это подарок Инь. Хоть и подарок - дрянь. Но посмотри, как красиво - Алым по снегопаду. Красная грудь - снегирь...

Вот и пришла зима Вот и пришла Зима. Стылая, белая, чистая. Голосом низким катится по переломам крыш. И станет радость мне, буду смеяться истово и рассыпаться искрами. Сердцем стучишь-звенишь. Ходишь - скользишь и кружишься... Хрупкое, колкое, легкое ляжет на город мягонько скроет следы от ран, их обезболит стужицей...

Шипы на стеблях остры, заверни их в ткань. Меня заверни в себя, разведи костры. Она срезала цветок, как носитель ран и наноситель ран. Города пусты, немы слова, если хочется тишины. Мэри вязала букет голубой тесьмой, Мэри шептала на вереск, но лишены почвы цветы и глухи, их удел - покой. Им остаётся медленно умирать, теша влюблённых, мертвых и королей...