Слепой художник поутру достал палитру, Разбавил краски он сентябрьским дождем; Мольберт не брал. Зачем? Ведь небо светло́! И можно написать все то, о чем душа поет. На голубом и ясном, чистом небосводе, Скользила кисть, творя белила облаков; Мазками рваными , рассветный блеск выводит, А вдалеке наброском дышит глушь лесов....
... Декабрь в этом году выдался теплым и очень-очень снежным. Лишь по ночам температура опускалась ниже минус 10. Начавшаяся с утра метель, к обеду изменилась лишь тем, что ветер сошёл на нет, и снежные хлопья, как огромные пуховые перышки, неспеша раскачиваясь опускались на землю. Мальчик стоял посреди тротуара и глядел на рекламный щит, висящий над дорогой. Там, где раньше красовались огромные подсолнухи, теперь был строгий дядя синем костюме и с телефоном в руке. Смахнув снег, который ложился на его огромные ресницы, как бы превращая его в его в Деда Мороза, наш знакомый пошёл дальше...
Могучий стоял и смотрел на старого друга. -Как же тебя угораздило то? - гулким басом разнесся по округе голос Могучего. -Смотри как разворотил! На гиганта смотрела наполовину отвисшая культя. Из разлома которой, быстрыми каплями орошал землю и поверхностые корни березовый сок. -Да я только дятла хотел спугнуть. Достали окаянные, - ответил старому товарищу Молодень. - Вспугнул, ветки - креветки. Могучий вдруг вспомнил, как своей кроной укрывал совсем хлипенький росток, от палящего солнца. В самый разгар июля будущий Молодень проклюнулся из земли и начал поднимать свои красноватые ветки...
