Николай Ш.

Мне, как и многим другим, совсем недавно в онкологической больнице зачитали смертный приговор. Ну как зачитали? Не совсем конечно, категорично торжественно, как это делается на суде, скорее просто буднично сообщили. Нельзя сказать, чтобы это стало для меня какой-то неожиданностью. Учитывая возможности интернета, сопоставляя свои симптомы и результаты начальных обследований, в которые меня втянула моя жена Галя, я всё - таки о чём - то догадывался и что - то подозревал. Я, как истинный меланхолик, конечно прежде всего думал о плохом, но чтобы вот так, жестоко и бескомпромиссно, а главное так быстротечно… Это оказалось слишком даже для меня, отнюдь не оптимиста...

Неуклонно идут года, сменяются времена и эпохи, эволюционируют и поддаются дрессировке даже животные, но неизменными остаются только люди. Прогресс их затрагивает лишь поверхностно, как- то по касательной и то избирательно и в основном только технически. Но жизнь продолжается. Как и прежде: в некотором...

Николай, проснувшись, лежал в холодной комнате, на даче. Чтобы встать и протопить печь требовались героические усилия. Вылезать из - под одеяла ой, как не хотелось. На улице за минус 20, в комнате по ощущениям ещё ниже. Да и мир не предлагал ему сегодня ничего хорошего, так же как не предлагал ему это хорошее вчера, да уж и совсем невероятно, что предложит завтра...

С больших экранов и маленьких экранчиков, перед которыми я и провожу всё своё свободное время, а его у меня море, всё чаще слышатся разговоры о ядерной войне. И это говорят серьёзные люди, а для меня ещё с советских времён, все люди говорящие с экрана, кажутся очень серьёзными, хотя если честно не всегда умными...

Как мне объяснили и, если я правильно понял, интернет- это насыщенная площадка и каждый вправе высказывать любые мнения, в том числе и не свои… Соблюдая социальную дистанцию, удобней пристроив костылёк, я присел на краешек лавочки, прислушался и услышал разговор двух совершенно незнакомых мне людей....

С трудом успокоившись, чтобы не сойти с ума, внимательно прислушиваясь к себе, я не спеша начинаю анализировать. Мне приходится это делать для самосохранения. И я говорю себе: «Вот мне хочется её обвинять в изменах и гневно обличать. И если очень хочется, то конечно можно, но только немножко. Но это потом. По горячим следам, я не смогу себя контролировать и могу зайти очень далеко, но она сильнее и зайдёт ещё дальше. Это чревато. Она меня сразу же заткнёт и устыдит. И будет ещё долго вспоминать. Недоверие, низость, как ты мог и всё такое… Не доверяешь, не живи. Хлопнет дверью и уйдёт, ищи её потом...

В первые годы нашей семейной жизни моя жена полностью погрузилась в детей, перестав меня замечать. Вечные пелёнки, болезни суета…Бабушки были далеко. В СССР как известно секса не было. Не было его и у нас. Назревали конфликты. Я больше так не мог, я сходил с ума, воображая измены. Во мне просыпались комплексы и даже болезнь: ревность. Я подозревал худшее: измену. Но со мной так было нельзя поступать. Я генетический крестьянин, жлоб, собственник. Я не желал ни с кем делиться самым сокровенным, это было выше моих сил. И безусловно не задумываясь и даже не сомневаясь, я готов был даже убивать… Позорная картинка на память, написанная мной тысячу лет назад...

Встретил как то на улице бывших воспитанников из своей группы. Встретились как родные, искренне обрадовавшись встрече. Поговорили «за жизнь». Они рассказали мне кто, где и как сидит, кто уже вышел. Как я уже говорил, в эту мясорубку попадает минимум процентов девяносто воспитанников интерната. Я узнал, что Саша, старший из двух братьев погодков: наивный, добрый ребёнок (уверен он таким и остался), сидит большой срок за убийство и расчленение бомжа, видимо это было продолжением его детских игр, так сказать интернатские шалости. Ведь что такое для Саши бомж: та же игрушка, просто Саша созрел...

До льготной пенсии у меня оставался один год (канитель с пенсией продлила ожидание) и я должен был работать только с детьми. Я работал с группой подростков до 19 лет, причём у некоторых из них уже было по четыре судимости. О, какая же это мерзкая и лицемернейшая штука, эти специальные интернаты. Как оказалось я попал не в самый худший. В интернате повсюду блеск новой мебели, дорогие игрушки, четырёх разовое питание с обязательными фруктами. При мне мебель меняли каждый год. Я перетаскивал с воспитанниками по этажам бессчётное количество новых шкафов, стенок, диванов. На двести воспитанников,...

Я ждал пенсии как манны небесной. Пенсии льготной. Это не в том смысле, что хорошее и заботливое государство вдруг решило сделать человеку что-то приятное. А в смысле государству необходимо вовремя выбросить малопригодный для дальнейшего эксплуатирования материал на помойку. Ведь изношенный от вредной работы механизм будет то и дело ломаться. Одни убытки. Ремонтируй его потом за свой счёт. Со временем становишься не то что бы пессимистом, но как говорил один юморист: хорошо информированным оптимистом. И вот пришло он, долгожданный момент! Оформляла пенсию очень бдительная Нижнетавдинская работница: Парамонова, кажется Людмила...

«Великий слуга великого народа». Сценарий нового фильма. Далёкое будущее, 2024год. В стране эпоха застоя. Известные, престарелые лидеры оппозиционных партий, кряхтя, сморкаясь и кашляя с трудом поднимаются на депутатскую трибуну. Уже 34 года они говорят одно и то же и клянут Америку. Китайцы только что возвратились с Марса. Отечественные, ламповые телефоны всё ещё не помещаются в карманах. Все ракеты заржавели и у нас больше не остаётся аргументов в споре с соседями. Россия готовится выбирать президента. Начало фильма, как и в предыдущем фильме. На очень крутой московской высотке стоят...

Отрывок из книги пенсионера-графомана Шевченко Николы. Затеряться среди людей мне не составило никакого труда. Выросши и возмужав, я пошёл « работать». Весь этот процесс трудно объяснить, но это такая повинность людей, когда они, собираясь маленькими коллективами, должны проводить вместе семь часов, имитируя какую-то непонятную деятельность, с очень серьёзными лицами. Я на работе! Всё как у всех. Первое время я лишь немного раздражал всех сотрудников своей дотошностью и чрезмерным усердием, по привычке пытаясь навязать людям хоть какую-то эффективность. Но меня обозвали «занудой», заткнули, быстро поставили на место и убедительно посоветовали не высовываться...