Skazki-Ann

В высоком чуме, на краю то ли земли, то ли неба, сидит дед. Глаза с хитрым прищуром, улыбка прячется в старом махровом шарфе. Посреди чума - костер. Искры кружатся и выпрыгивают из дымника на воздух. Над чумом небо черное, ночное. Звезды заглядывают внутрь, некоторые и залетают. Присядут рядышком, наблюдают завороженно за дедовой работой. Посмотрит дед на костер, на небо, подкинет полено и продолжит свое дело. Нитку за ниткой укладывает в красивый узор. Плетет ковер. Узор интересный выходит: дороги и развилки разными цветами подкрашенные...

- Заседание клуба объявляется открытым, – провозгласил человек со сцены, - сегодня мы выберем самые страдальческие истории и наградим премией нашего клуба. Вы старались весь год, жаловались и страдали, делились своими страданиями с другими. Сегодня мы выберем кого-то из вас. А также примем в клуб новых участников. В зале было очень много зрителей. Народ слабо аплодировал. Зал был темный, с высоким закопчённым потолком. Сбитая плитка на полу, стулья стояли вразнобой, шаткие с порванной обивкой. Народ собрался весьма разношерстый. Были и дамы в красивых вечерних платьях, и старушки в застиранных халатах, мужчины и женщины, молодые и старые...

Чувства лежали, запертые в массивном гробу, глубоко под землей. Цепью обвит гроб слева направо, по центру замок висит. Утрамбованы чувства плотно, аж дышать нечем. Раствориться бы им уже, ан нет, лежат, смердят. Ни букашка, ни червяк на такое погребенье на позарится. Так и лежат годами как мумии, замороженные. Бывает внутри шевельнется что-то, кольнёт, остальные тянут обратно. Нечего покой нарушать, привыкли уже так жить. Сначала неудобно было, конечно. Никто не хотел в тот гроб попадать. А потом уж привыкли как-то, притерлись друг к другу. Первым делом попала сюда злость. Давно дело было. Гроб пустой еще был совсем...

Крылья томились в своих ячейках. Каждая пара была аккуратно сложена и подписана. Какие-то крылья хранились тут целую вечность, за это время они стали блеклыми как застираный ситец. Они лежали неподвижно и лишь изредка вздрагивали на звук открывающейся двери. Какие-то совсем отчаялись и лежали неподвижно, их, вероятно скоро спишут за ненадобностью. Какие-то трепыхались, пытаясь вырваться на волю. Но стеклянные короба, в которых они лежали не давали этого сделать. Длинные стеллажи с коробами уходили в бесконечность...

В одном лесу, около реки с высокими берегами жила-была лиса. Она жила в этом лесу с самого детства и знала здесь каждый куст. Знала где растут подосиновики, а где маслята, где ковры черники и земляники. Где живут семья ежей и когда придут пастись лошади из ближайшей деревни. Знала куда нос лучше не совать, а куда совать нос интересно и полезно. Иногда она убегала в соседние или совсем далекие леса в поисках приключений, за новыми историями для вечерних чаепитий. А потом счастливая, с шерсткой, пропитанной ветрами странствий, возвращалась в свою нору...