Андрей Аруэ

— Да, Иван Антонович, было всего десять часов утра, — произнес иностранец, закончив рассказ. " Интересно, который сейчас час, — подумал Бездомный, напрочь забыв про часы на руке и смартфон в кармане. — Такая яркая луна — наверное совсем уже ночь." Ивану очень захотелось домой, но он, как загипнотизированный, сидел возле незнакомца и печально смотрел на лунную дорожку, протянувшуюся по черной глади пруда. — Что-то не очень похож ваш рассказ на евангельский, — вывел Ивана из задумчивости голос Знопера. — Ну, мне пора..... пора. Охваченному душевной тревогой, Валентину Валентиновичу тоже хотелось дать деру домой, оставив друга на произвол судьбы...

плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца правителя вышел прокуратор Апатии Понтуй Пузан. Больше всего на свете прокуратор ненавидел запах чеснока, который проник казалось в каждый уголок этого дворца, не предвещая ничего хорошего этому дню. Этот запах проник вместе с первой когортой Неспешного легиона, вошедшей в Москальаим, и теперь чесноком пахли розы в саду и кипарисы. Чеснок был лучшим другом прокуратора и не раз спасал ему жизнь, но сейчас его амбре было поистине невыносимо. "...

Поздним весенним вечером из ресторана Маритоцци, что на Малой Бронной, после джазового вечера и гастрономического сета вышли два господина, и не спеша направились в сторону Патриарших прудов. Первый из них — человек около семидесяти лет, одетый в темную демисезонную куртку, — был довольно высокого роста, крепкого телосложения, лыс, и источал все признаки отменного здоровья. Второй — неопределенной молодости мужчина с признаками неувядающей юности на щечках, которую он стыдливо прятал за модной щетиной, — был одет в бежевое легкое пальто, зауженные брюки, и обут в туфли Оксфорд. Щеголь — не иначе! ...