Лекс

Читать любил. поэзия – муть. Думал: "Не понял". В чём суть? Оказалось – понял. Сердцем. Но как? Правды жуть. Бродский - мудак!

Звёздочка. Ирина, Я помню звёздочку свою из красной жести, И барабана дробь, и горна медный зов. Мы были спаяны идеей общей чести, Из самых чистых и наивных детских снов. Потом взметнулся галстук пламенем у шеи, И клятвы искренней торжественный момент. Мы верили, что станем лучше и добрее, И что спасём от зла весь белый свет. Потом билет заветный, с Лениным на фото, И комсомольский съезд в далёком том Кремле. Была священною великая работа – Построить лучший мир на выжженной земле. А после – грохот, скрежет, жернова ломали Всё то, чем жили мы, чем бредили всерьёз. Нас в пыль крошили, жгли, топтали, предавали, И ветер перемен ту пыль по свету нёс. Кричали нам: «Забудьте! Вычеркните! Скройте! Всё было ложью, фальшью, рабством и тюрьмой!» И мы молчали, стиснув зубы в перестройке, Теряя почву под разбитой страной. Но время – мудрый лекарь. Сходит позолота, Слетает мишура с дешёвых, громких фраз. И кто-то понял вдруг, сквозь новую дремоту, Что невозможно по кусочкам склеить нас. Мы здесь. Мы никуда отсюда не девались. Мы просто стали старше, глубже и мудрей. Вся шелуха слетела. Стержни лишь остались – Из несгибаемых советских дочерей. Песня.apiboxfiles.erweima.ai/...mp33

О жизни. Мне непонятно в этом странном мире, Зачем законов громоздить тогда тома? Одни их пишут, запершись в квартире, А судьи ими сводят наш народ с ума. Другие, с колокольни безразличья, Смеются над старанием благим. Для них наш суд – лишь маска, часть обличья, Их суть – казаться праведным, но быть другим. И возникает горькое сомненье, Средь тысяч правил, истин и бумаг: Зачем нам это всё? Для украшенья? Или чтоб сделать к пропасти свой шаг?