Чародейский Киберпанк

- При каких обстоятельствах можно применять физическую силу к серым троллям… - Лина прочитала вопрос вслух, но так и не поняла его смысла и раздраженно швырнула тетрадь на стол. Какой идиот придумал вопросник для переаттестации? И вообще, кому пришла в голову мысль переименовать волшебниц в уич-леди? Название-то какое дебильное! Испокон веков были ведьмы, волшебницы и колдуньи, так нет, все надо по-новому, по заграничному. Они что там, в Верховном Круге, Гарри Поттера перечитались? Матушка Океанида...

Диван… диван… диван…, мечтала Лина, преодолевая долгий путь из ванной в спальню, и пожалуйста, прибейте меня свинцовой скалой Зоорта на недельку. Лешка, любимый муж, которого, сейчас хотелось придушить, беспомощно метался между кухней, аптечкой в прихожей и тумбочкой возле дивана. Приносил чая, от которого, Лину уже тошнило, поправлял подушку, через каждые пять минут спрашивал, как она себя чувствует. Умом волшебница понимала его, и даже была благодарна за заботу, но сейчас ее все раздражало....

Лина надумала напечь пирогов. Отправила мужа на работу, повздыхала и взялась за дело. Тесто штука капризная и магией тут только все испортишь. Тот непередаваемый вкус и аромат теста, что чувствовало женские руки, пропадал напрочь. Наверное, поэтому в ресторанной еде нет очарования домашней кухни. Замесив тесто, Лина поставила его подниматься и занялась приготовлением начинки, обычно она готовила четыре-пять вариантов. Сегодня решила сделать с капустой и ветчиной, мясом, яйцом и рыбой, и с брусникой...

Лина крепче взялась за посох, аметист на его вершине сиял ровным фиолетовым светом. Тонкие пальцы побелели от напряжения, волшебница всматривалась во тьму пещеры. Дракон, сказали ей в замке, но она точно знала, что это не дракон. Лина достаточно общалась с драконами, чтобы понять насколько это чистоплотные создания, так что если судить по кучам вонючих экскрементов возле входа, здесь находилось что-то большое и грязное. Может быть баньши или тролль. Стой, не стой, а идти под землю все равно придется...

День не задался с утра, было еще темно, когда ее разбудила ноющая боль в животе. Добредя до туалета, она поняла, что начались месячные, а это значило, что три дня будут отвратительными. Провалявшись в кровати до семи, Света, охая и кряхтя, побрела на кухню, шансов заснуть все равно не было. Кофе горчил, а мысль о еде вызывала тошноту. Знать бы какой гад придумал менструацию, придушила бы на месте, мрачно думала она. Ира как всегда улыбалась с холодильника, но ее взгляд показался Свете мрачным. Она отвернулась от фотографии...

Пятидесятый этаж, на котором собрался совет директоров, был самым наглядным примером «принципа курятника». Выше чем эти люди, мало кто забирался по шаткой карьерной лестнице. А в корпорации «Silver eye» точно никто. И сейчас среди этих обличенных немалой властью людей намечалась грандиозная драка. Впрочем, схлестнулись только трое. Варвара Марковна Шлицова, главный экономист. Юрий Львович Костюк, глава инвестиционного сектора. Третьим был Артем Сергеевич Полоха, собственно генеральный директор корпорации...

Тяжелый дух самогона доносился из беседки. Вопли подвыпивших мужиков разносились на весь двор. Летние сумерки уже загнали бабушек по квартирам, а жен эти крики еще не достали, так что утихомиривать выпивающих было не кому. Я вдохнул самогонный дух, пополам с сигаретным дымом и незначительной примесью воздуха, закашлялся с отвычки и улыбнулся, до чего хорошо вернуться домой. - Привет народ! – громко сказал я и выставил на грязный стол литровую бутылку водки. Водке, разумеется, уделили больше внимания, чем мне, меня это не удивило и не обидело...

Влутри давно хотел купить себе компьютер на биологическом носителе, проще говоря биокомп. Но где взять восемьдесят хряпов? Отец вкалывал на орбитальной «Звезде Смерти» мойщиком иллюминаторов. Имперцы, редкостные жмоты, платили только двадцать шесть хряпов в цикл. Этого едва-едва хватало на аминокислотную кашу и протеиновые коктейли. Даже инфо-кристаллы для учебы, Влутри покупал использованные. От чего дико болела голова и иногда выпадали целые куски лекций. Их потом приходилось читать и заучивать...

Если кто-то думает, что шизофрения это весело, то он глубоко заблуждается. Образ весело хихикающего и улюлюкающего беспредельщика, творящего все что захочет, это киношный бред. На самом деле это страх. Липкий, вонючий страх, от которого трясутся руки, деревенеет лицо и путаются мысли. А еще ты теряешь самого себя. Твоя память еще вчера услужливо подкидывающая необходимую информацию, начинает блуждать в лабиринтах психоза. Она позволит тебе вспомнить как тебя отшвырнул пьяный хахаль твоей, не менее пьяной мамаши, когда тебе было три года отроду...

Амур потер щетину и отвернулся от полотна. Ангел любви огляделся. Его он увидел, но где же носит ее? Ладно, думал сутулый здоровяк, в котором даже под ЛСД никто бы не признал амура, пока подготовим клиента, а там глядишь и дама прискачет. Никакого лука, разумеется, не было и в помине. Ангельское оружие таких мощностей, что от выстрела от влюбленных останется атомарный пепел, а заодно от трех-пяти окружающих кварталов. Артус посмотрел на душу мужчины, так и есть, малость расстроены струны. Вот чуть-чуть милосердие подкрутим, верность подтянем и чуть ослабим самовлюбленность...

Глобус и Костыль присмотрели этих колхозников еще днем, когда те таскались по вещевому рынку. Тощий подслеповатый мелкий и нескладный мужичок с пепельно-рыжими усами. И огромная бабища с толстым задом и писклявым голосом. Они ходили по рядам и выбирали зимние куртки. Дважды уже собирались покупать, бабища даже доставала из потертой старомодной сумки пачку денег, но передумывали. Может цвет не такой, а может бабе и пуховики были маловаты. Не много народу шьет чехлы на бульдозеры. Мужик, похоже был приложением к бабе...

Кофе, в котором коньяка было больше чем кофе, давно остыл. Дина ревела, подперев щеку и шмыгая носом. Совсем не так как женщины плачут, пытаясь выкрутить из мужиков ништяки. Там должен быть театр, трагедия и драма. Заломленные руки и тщательно выверенные позы, правильное освещение и глухой надрыв в голосе, страдание на лице и две мокрые дорожки горя на нем. А Дина плакала при подружке, да к тому же изрядно пьяная. Так что она была опухшая от слез, некрасиво шмыгала носом и размазывала остатки косметики мокрым платком...