Сказки Елены Усыниной

rutube.ru/...fec Сказка о пчеле Глафире, авторская сказка Клип - Владимир Кочетков

ФИН МАК-КУЛ И СЕРЫ ПЁС часть 2 Начало здесь dzen.ru/...99b Из преданий о братстве фейнов По мотивам шотландских сказках и преданий И скоро вождь со сна сердито Смотрел на короля и свиту. Некстати был разбужен он. «Ах, где ты, молодецкий сон... — Вздохнул король. — Теперь за дело Герою можно взяться смело. Здесь обитает Серый Пёс, Дворняга, не взглянуть без слёз. Так вот его словить бы надо. Не за посулы и награды, А братству вашему к чести». И крикнул страже: «Отвести!» «О, не трудитесь! — гость ответил. — Лишь приключение на свете Украсит жизнь, и потому Я сам наведаюсь к нему». Мак-Кул не знал, что все за мили Долину Зверя обходили, И что в ущелье под утёс Немало жизней пёс унёс. Но видел: по дороге было Безлюдно, серо и уныло. Казалось, с брошенной земли И человек, и жизнь ушли. Останки тех, что пропадали, Мак-Кул тогда нашёл в провале. В траве белели черепа... А там, где кончилась тропа, Он замер, и в утробе лаза Увидел два горящих глаза. Зверь крался, голову клоня. И тотчас языки огня Из пасти пса исторглись с воем, Воспламеняя всё живое. Вот почему от встречи с ним Никто не смог уйти живым... Сбивая пламя вместе с кожей, Фин усмехнулся: «И не сможет». Подавшись в сторону в тот миг, От жара он к скале приник. От зверя не уйти... Однако Зверь хоть и дикий, но собака. Когда и где бы он не рос, Лишь силу понимает пёс. И Фин шагнул на великана, Размахивая цепью Брана. И так без страха, адски зол, Горя в огне, на зверя шёл. И зверь оторопел и замер, И страшное погасло пламя, И стало тихо... А потом К мужчине, повиляв хвостом, Пёс подошёл. Гроза долины Зализывал ожёги Фина, Пока бесследно с рук и ног Последний не сошёл ожёг. Ущелье Серый Пёс покинул, В смятении подняв щетину. Под майским солнцем по степи Он шёл за гостем на цепи. Не столько фейна, сколько зверя Народ встречал, глазам не веря. На башни, птиц, толпу, причал, Пёс скалил зубы и рычал. Мальчишки, тоже зубоскаля, В него ракушечник кидали. А вот правитель был не рад, Что вождь живой пришёл назад, И даже хуже — стал сильнее! Король вынашивал идею. Он точно сбил бы с Фина спесь, Когда бы тот остался здесь. «Давай на лад сердца настроим, — Так хитрый лис сказал герою. — Вдвоём. Ты — вождь, и я — король. И если «да», тогда изволь Остаться с нами без заботы. На день и год, как было с Готом, Будь гостем, — ешь, гуляй, да спи». Тут пёс, забыв, что на цепи, С рычанием рванулся к трону, Король схватился за корону, А Фин, к порогу сделав шаг, Сказал в ответ: «Да будет так». Смыть пыль дороги для начала Мак-Кул отправился к причалу. И псу понравилась вода. А он задумался тогда... Унылых долгих дней рутину, Злых шуток и удара в спину Мог в замке ожидать чужак. Всё, что угодно, но никак Не ловкой от судьбы подачи. Но вышло несколько иначе. Его судьба на том пиру Свою затеяла игру. Итак, на пире в этот вечер Играл оркестр, горели свечи, И был один не весел Фин. Любителем застолий, вин, И прихотливых блюд он не был. А после куропатки с хлебом — Зачем он здесь? — уже не знал. Обставленный столами зал Шумел, пестрел, мелькали руки. И вот когда герой от скуки Оглядывал за рядом ряд, Его остановился взгляд. Так в вечной мерзлоте из тлена Является росток... Ровена, Досуг и трапезу деля, Сидела подле короля. Но Фин теперь не видел прочих, Он видел свет из мрака ночи. Как воду пьёт за рогом рог Стремящийся напиться впрок, Он созерцал не деву — диво. О да, она была красива, Как майский мотылёк, легка И бесконечно далека. * Фейны - легендарные воины в Шотландии. * Локленеки - скандинавы.

ФИН МАК-КУЛ И СЕРЫЙ ПЁС часть 1 Из преданий о братстве фейнов* По мотивам шотландских народных сказок и преданий Шотландия сегодня — это Отрадный уголок планеты, Но в прошлом видела она Совсем другие времена... Её простор в ушедшем веке Одолевали локленеки*. На их пустые берега Не устремлялся взор врага, И был хитёр король Локлена. Он в замке прятался за стены, И посылал в набеги рать Чужие земли забирать. А фейнов биться за свободу Вёл Фин Мак-Кул от года к году. Великий воин сочетал В себе пластичность и металл, Великодушие и силу. При этом всем известно было, Что он без страха жил войной, Не ведая стези иной. За двадцать лет на поле брани Мак-Кул серьёзно не был ранен. Его отвага и звезда Не подводили никогда. И враг был к морю изгнан вскоре, А у вождя случилось горе. Любимый пёс по кличке Бран В последней битве пал от ран. Фин над могилой выл белугой. С тех пор ошейник с цепью друга Мак-Кул близ сердца стал хранить. И думал, дальше будет жить Безрадостно и одиноко, Но в этом мире всё до срока. Однажды к Фину на постой Набился парень непростой. Он предложил герою службу, И не за золото, — за дружбу. Ещё, себя назвавший Гот, Хотел, чтоб через день и год Мак-Кул один и безоружен Пошёл бы с ним на званый ужин. В чертог Локлена, к королю... Вождь, тосковавший во хмелю, Ответил незнакомцу просто: «Идёт! Сорвём вражды коросту. Надеюсь, что такой визит Мне приключением грозит». И гость, и вождь сдержали слово. Один в дела вошёл толково, И было юноше не лень Служить усердно год и день. Другой пошёл на званый ужин Беспечен, бодр и безоружен. Но фейнам перед тем велел Идти за ним в чужой предел (Когда он раньше не вернётся), Лишь минет год и день начнётся. Так в жизни Фина до поры Сменились правила игры. Дорога тягостью не стала. Равнина пела и жужжала, Была в цветении весна. Но шли они три дня без сна, И Фин почувствовал тревогу Уже на подступе к чертогу. От вида чёрных моря, скал И замка, что на них стоял. И ощутил косые взгляды, И понял, что ему не рады. Зато слуга весёлым стал, Как будто вовсе не устал. Но в замке вождь расправил плечи. К нему почти бежал навстречу, Раскрыв объятия, король. «О сын мой, ты исполнил роль! — Он со слезами обнял... Гота. — Теперь наш гость — моя забота. Тебя заждался отчий кров... Как исхудал... да ты здоров?» Король укутал принца пледом, И все ушли за ними следом. На спины им смотрел один Немало сбитый с толку Фин. Понятно, что отважный воин Приёмом был обеспокоен, Но лишь скамьи коснулся он, Как в омут, погрузился в сон. Непобедим на поле брани, Вождь не был искушён в обмане. Вокруг стояла тишина, Весьма приятная для сна; Приветствие не пела лира, Не накрывался стол для пира, А скоро и вечерний свет Стал меркнуть и сошёл на нет. Но множество свечей пылало Под сводами другого зала. Король собрал в том зале знать И лучших воинов. Сказать, Что справедливость есть на свете, Их главный враг попался в сети. Он так открыл большой совет: «Вождь фейнов не увидит свет!» Зал отозвался общим гулом. «А что мы сделаем с Мак-Кулом?» И крик — как будет он казнён, Послышался со всех сторон. «Чтоб вождь молил не о пощаде, А лишь о смерти, как награде!» «Повесить!» — «Обезглавить!» — «Сжечь!» «Нет, ни верёвка и ни меч! — Сказал один вершитель судеб. — Пусть Фин Мак-Кул растерзан будет Собакой, шелудивым псом!» И был такой посыл весом. Совет ответил дружным хором: «Да! Пусть покроются позором Бесспорно и наверняка Всё братство фейнов на века!» * Фейны - легендарные воины в Шотландии. * Локленеки - скандинавы. Продолжение dzen.ru/...b41

ПОДАРОК ДЛЯ ПАРИСА окончание Начало здесь dzen.ru/...ink С последним на часах ударом Услышал князь, испив воды: «Прощай, ты избежал беды, Но помни… и живи недаром…» ВОЗВРАЩЕНИЕ В просвете между белых штор Шумит зелёная дубрава. Не то разбойник… или вор?.. (Слуга не разумеет здраво) Лежит у зеркала Парис В одежде порванной и грязной. Несчастье… или же каприз Явили облик безобразный?! Он худ, нечёсан и небрит, Кошмарный сон преображенья! А князь, очнувшись, говорит: «Я здесь… какое наслажденье…» С тех пор прошло немало лет. Как наш герой и что с ним стало? Его нарисовать портрет Нам всей палитры будет мало! Ему судьба дала любовь, Диану, верную супругу. А с ней счастливой жизни новь, А не хождение по кругу. Да, да… он любит и любим, Достиг гармонии с Вселенной. Ещё не будучи седым, Покрылся славою нетленной. Среди народа и вельмож Париса называют Мудрым. И внешне он вполне пригож Мужскою красотой, без пудры. Но есть ещё к портрету штрих… Зеркал холодных избегая, Он точно помнил, что у них Всегда есть сторона другая.

НАЧАЛО здесь dzen.ru/...d92 ПОДАРОК ДЛЯ ПАРИСА 2ч. Мохнатой бабочки порханье И купол неба голубой Парис увидел над собой, Открыв глаза. Его дыханье Вполне спокойно, разум здрав, Но только где он, в самом деле? Вокруг него берёзы, ели И буйное цветенье трав… Князь, чувствуя тревогу, встал. Чудесный вид открылся взору: Долину обрамляют горы, Где по уступам между скал Вода струится в водопаде И ниспадает в озерцо. К нему склонившись, он лицо Своё увидел в водной глади. Да, это он, конечно… но… Но отчего же, что с ним сталось? Ведь отражение не малость Морщинами испещрено! Не вьётся потускневший локон, Сутулый стан отяжелел, Уста черствы, бледны, как мел, И не блестит, как прежде, око… Раздался приглушённый вскрик. Парис присел, припоминая, В какой момент стезя иная Его настигла, он старик! Судьба к нему благоволила, Чья воля привела к беде? Кто помешал его звезде, Отняв цветущий вид и силу? И тут прервался горький стон, Он обернулся… В отдаленье Стоял старик безликой тенью, Князь без труда узнал фасон Накидки чёрной без изыска… «Так это ты… твоя вина!» В ответ молчания стена И капюшон опущен низко. Князь продолжал: «Я стар и сед… Твоё деяние безбожно!!!» «Ну что ж, сие вполне возможно…» — Негромкий прозвучал ответ. «Но… жить тебе ль не скучно стало? Кого ты, светлый князь, винишь? Ты ищешь развлечений лишь, Взирая на весь мир устало. Причина этому проста: Всю суету в себя вбирая, Твоя душа полна до края, Но в то же время и пуста. Я из столетия в столетье За счёт таких людей, как ты (Чья жизнь и помыслы пусты), Своё продляю долголетье!» Назад откинув капюшон, Старик спиною распрямился. О небо! Стариком он мнился! Он молод, хорошо сложён, Овал лица, глаза Париса, И локон, и упрямый рот… Какой злосчастный поворот Герою на судьбе прописан! «Да как же ты посмел, злодей!!!» — Князь возмущеньем задохнулся! Но человек не шелохнулся, Лишь взгляд его стал холодней. «Вот это — озеро Желаний, — Он показал на водоём. — А жидкость, что ты видишь в нём, Источник многих сил и знаний. Так закатай же рукава! Желанное получит каждый, Кто утолить сумеет жажду, Найди заветные слова! И лишь воды коснутся губы, Услышишь мой прощальный глас. Но полночи настанет час, И вновь луна пойдёт на убыль, Таким останешься навек! А он у старика недолог», — И на лицо накинув полог, Исчез ужасный человек. Из озера попить, вот малость! Какая же проблема в том? Есть ковш под лавровым кустом, Воды в него набрать осталось. Князь был уверен, цель близка, И не предчувствовал дурного. Не проронив и полуслова, Он наклонился с бережка, Рукою загребая ловко, Ещё, ещё, наверняка! Но избегала черпака Весьма легко вода-плутовка. Предмет в сторонку отшвырнув, Парис немного разбежался, На миг у края задержался, И в воду с берега нырнул… Что за напасть, невероятно! Вода отхлынула, а князь Упал светлейшим ликом в грязь, Стеная и бранясь невнятно. Как вынести такую муку?! Ведь вот она, бери и пей! Но утекает, только к ней Парис протягивает руку! Несчастный от усилий взмок, Желая своего добиться. Но, к сожалению, напиться Князь, как ни маялся, не мог. От спорых действий до поклона, Он всё опробовал уже! А солнце в плавном вираже Скользит по краю небосклона… И тут Париса осенило: «Найди заветные слова!» Так думай, думай, голова, Что ты хорошего хранила? Он каялся, молил и плакал, Искал поддержки в небесах, И в бесконечных словесах Уже запутался «оракул», Но вторил снова и опять. Увы, все ухищренья мимо, Вода была неумолима, И время не вернётся вспять. А вот и полночь. Где-то слышно, Часы на башне стали бить… «О небо, я хочу любить!!! — Взмолился князь. — Как это вышло?! Вся жизнь — за карнавалом бал! Турниры, почести, потехи, Я знал любовные утехи, Но истинной любви не знал! Размениваясь на пути, Себя считая совершенством, Я не познал любви блаженство, Её, не смерть, хочу найти!» Звучали эхом в водопаде Слова Париса, крик души: «Постой же, время, не спеши, Я жить хочу любимой ради!!!» И тут по озеру волна Пошла, играя лунным светом. Она на зов была ответом И ковш наполнила сполна. Окончание здесь dzen.ru/...ink

ПОДАРОК ДЛЯ ПАРИСА 1ч. ЗЕРКАЛО Под звуки дивные сонаты Любил обедать князь Парис. На зелени латук-салата Лежит под нежной сёмгой рис, На блюде сладости с избытком, Креветки, с фруктами поднос, И с освежающим напитком Фужер, что он к устам поднёс. Наш сказочный герой родился Под лучезарною звездой, И без зазрения гордился, Что молод и хорош собой. Живя в роскошестве и неге, Всё что хотел, имел сполна. Легко в неторопливом беге Несла его судьбы волна. Фамильный замок, как с картинки, Вассалов, подданных не счесть, Балы, турниры, поединки… Как это может надоесть? Но всё ж настало пресыщенье. Устав от жемчуга и страз, От злата, серебра, каменьев, Умильных лиц и льстивых фраз, Он стал подавлен, хмур и едок. Утратив к сущему приязнь, Проснулся в нём далёкий предок, Считавший правым делом казнь. «А что ещё мне остаётся? — Он размышлял, тоску кляня. — Под страхом, может быть, найдётся Тот, кто порадует меня!» Глашатаи повсюду слово Кричат: «Всем! Срочно! Не таясь, Нести, что удивит, что ново, Чтоб восхитился светлый князь!» И к замку люда вереница Пошла со всех земель окрест В надежде, что добро свершится, Печали сгинет тяжкий крест. Несли волшебные кристаллы, Вино и говорящих сов. Но князь смотрел на всё устало, А всех несущих под засов Сажали в крепость. И на воле Всё громче раздавался плач. Как вестник тягостной юдоли Уже точил топор палач. Но вот пред высочайшим взором (Высок под троном пьедестал) В далёком времени иль в скором Даритель сгорбленный предстал. В одежде чёрной без изыска, Скрывая под накидкой лик, Он князю поклонился низко И молвил: «Хоть и невелик Подарок старого невежды, Что он не оскорбит ваш вкус, Всё ж не теряю я надежды…» «И пусть сей маленький искус Ведёт владельца к скорой драме!»  — Добавил он себе под нос, И в дивной изумрудной раме Большое зеркало поднёс. Ах как же князь красив и строен! Слепя глаза сияет брошь, Костюм парчовый ладно скроен И волос локоном хорош. Парис гляделся и гляделся, Прекрасны и анфас, и тыл! Но где старик, куда он делся? Дарителя и след простыл. Подарок принят, князь доволен, Блаженство в этих новостях. Кто приговора ждал в неволе Отпущены на радостях. Темницы замка опустели. Обдумывая дня итог, Придворные легли в постели, Тих белокаменный чертог. За дверью княжеской на страже Стоит слуга со сном борясь, А в спальне, не раздевшись даже, У зеркала в раздумьях князь. Ах как ласкает глаз вельможи На раме дорогой узор! И то, что в отраженье, тоже Высокий услаждает взор. Уж небеса луною полной Взирают через облака И бьют часы на башне полночь. Но тут движенье сквозняка… Париса сердце ровно билось, И он уверен был сполна — Поверхность зеркала скривилась И… за волной пошла волна… Возможно ли, чтоб дуновенье Его нарушило покой?! Князь, постояв ещё мгновенье, Хотел дотронуться рукой… Не передать, что после было. Рука проникла внутрь стекла И в то же время чья-то сила Туда Париса повлекла… ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ dzen.ru/...ink

Начало здесь dzen.ru/...ink ПРО ИВАНА И СТЕПАНА Вот находка так находка, Ведь телега — самоходка! Жизнь пошла совсем другая. Ваня людям помогает. Заготовил много дров, Шишек, ягоды, грибов. Так и ездит по делам Целый день то здесь, то там. Вот однажды Зинаида Мужу говорит с обидой: «Разузнала я, Степаша, Нынче, что телеге нашей Лошадь вовсе не нужна! И Раиса, как княжна (Прямо в сердце мне игла), С Ванькой ездит вдоль села. Совести совсем нема, Набивают закрома. Ведь за наш с тобою счёт! Стёпа, здесь простой расчёт. Правду-матку говорю я, Не нужны ни конь, ни сбруя, И кормёжка ни к чему! Ты сейчас иди к нему И скажи, пускай воротит!» «Легче ты на повороте, Ведь подарок всё ж таки, Забирать-то не с руки...» Ну а в сердце-то заноза. Ходит, будто под гипнозом, Думу думает Степан: «Ну какой же я болван! Роскошь брату подарил, Как лешак подговорил! Да и в доме нету лада. Отозвать подарок надо». ОПАСНАЯ ПРОГУЛКА И назавтра, утром рано, Стёпа в дом пошёл к Ивану. Ожидает у крыльца, Вытирает пот с лица: «Будет день сегодня жарок... Так и так, верни подарок». Отвечает Ваня брату: «Ведь подарок, это свято!» «Сюси-пуси, трали-вали, Это всё, Ванёк, детали. Расскажи ещё про ось. Ты мне, братец, это брось! Целиком, как есть, отдай». Ване грустно, хоть рыдай. А Степан уже кричит: «Эй, давай-ка, к дому мчи!» Но телега — мимо дома, Словно лешаком ведома. Он уже совсем не рад, Крепко прилепился зад! Он ни встать, ни слезть не может. И никто ведь не поможет! Вот закончилось село, Стёпу ужасом свело! Он же эту местность знал, Там, за горкою, провал! Едет к пропасти телега, Вдруг она сейчас с разбега... А телега подкатилась, И над бездною склонилась... Он сидит ни мёртв, ни жив, Даже подбородок крив. Повисела приговором Над пугающим простором... И поехала назад. Стёпа шепчет: «Свят, свят, свят!» Вот телега со Степаном Снова у двора Ивана. Вид у Стёпы чумовой: Глаз сверкает, рот кривой. «Брат, тебе когда что надо... Зинаида будет рада... Может что-то ребятишкам... Словом, извиняй, братишка!» И пустился наутёк. «Ну, сегодня и денёк!» — Думал Ваня. Он не понял, Кто так брата Стёпу пронял? А Степан домой, молчок, И закрылся на крючок. Зинаида в ожиданьи, Видно на лице страданье: «Что ж ты, Стёпа, без телеги? Ванька так и будет в неге? О тебе моя забота». «А иди-ка ты... работать!» Рявкнул Стёпа из-за двери. Женщина ушам не верит! На воспитанную даму! Боже, как не стыдно хаму. После жизнь пошла стабильно. Стёпа изменился сильно. Стал спокойным и смиренным. А причину перемены Никому он не поведал. На чужие горе, беды, Не кривил, как прежде, рот И поддерживал народ. Всё как надо, по уму. Но телегу, как чуму, Обходил за три версты И страшился высоты. Зинаида хорошеет, Новый медальон на шее. Есть заделье по душе, Шьёт подушечки-саше. Только с некоторых пор, Лишь Степан поднимет взор, Зинаида замолкает. Только медальон сверкает. У Ивана всё ладом, Он поставил новый дом. Праздновали новоселье, Было то ещё веселье! Братья меж собою дружат, Помощь — и в жару, и в стужу. Хоть крои, хоть не крои, Ведь родные же, свои.

ПРО ИВАНА И СТЕПАНА ПОДАРОК Жили на селе два брата. Оба при домах, женаты, Старший брат — Большой Степан, Младший — просто так, Иван. Брат Степан — мужик богатый. Дом из камня, в нём палаты, Не чета соседям кров. Словом, жил он будь здоров. И супруга Зинаида Хороша собою с вида. Из народа, между прочим, Но воспитанная очень. День вела по распорядку: Утром нежилась в кроватке, Убирала сонный след, А потом за стол — обед. Поправляя медальон, Вопрошала: «Где бульон?» Пирогов она не ела, За фигурою глядела. Брат Иван в душе простак, День работал за пятак. Этот сват, а этот зять, Больше неудобно взять. Хатка небольшая с края И жена простушка Рая. Жили, не считая дни, Дружно меж собой они. Никогда не унывали, Хлеб насущный добывали. И растили ребятишек — Двух девчонок, двух мальчишек. Стёпа беспорядку враг, Он хозяин, всё в кулак. Снега попроси зимой, Сразу даст ответ прямой, Скажет: «Лишнего нема, Малоснежная зима». Раз, не выдержав пробега, Рухнула его телега. Знал Степан не первый год, Что развалится вот-вот. Спереди сломалась ось, Все колёса вкривь и вкось И оглобли пополам. Не телега, просто хлам, Можно выбросить на свалку. Но хозяину-то жалко. Он решил (ума палата) Подарить телегу брату. И на именины брат Был подарку брата рад. «Починить её не сложно, А потом кататься можно! Ну, не мне тебя учить, Твой подарок, получи!» — И подумал: «Недотёпа». А Иван: «Спасибо, Стёпа!» ВОЛШЕБНАЯ ОСЬ Ну, конечно не с разбегу, Починил Иван телегу. Нелегко ему пришлось, Но одна проблема — ось. У кого Иван не спросит, Нет в деревне лишней оси. Ну, а может, людям жалко, Это же не просто палка. Как-то поутру в тумане Видит старушонку Ваня. Опершись на посошок, Тащит волоком мешок. Удивляясь, сколько веса, Он донёс его до леса, Как хозяйка указала. А потом она сказала: «На лице твоём кручина, Расскажи мне, в чём причина, Я тебе помочь хочу». «Это вам не по плечу, Справлюсь как-нибудь, авось. Не могу найти я ось!» А в ответ: «А это что же?» Под ногами... ось, похоже. Будто бы с небес упала! Глядь, а бабушка пропала. Да, телега хороша, Ванина поёт душа. Одного лишь жалко было, Нету у него кобылы. Ребятня телеге рада, Никакого с ними слада. А Иван шутя: «Вперёд!» Или глаз у Вани врёт, Или мозг от счастья бредит, Ведь телега вправду едет! Детям весело, потеха! А папаше не до смеха. «Стой, — кричит, — стоять на месте!» И телега, честь по чести, Убавляя ход помалу, Словно вкопанная встала. ПРОДОЛЖЕНИЕ здесь dzen.ru/...c90

МЕДВЕЖЬИ УШИ авторская сказка Однажды днём погожим По лесу, что нехожен, Разглядывая виды, Шёл парень ладный видом. «Итак, — он думал, — завтра Сготовит мать на завтрак Пирог из куропатки И кабана лопатки. А к ужину зажарит Медвежьи уши в кляре». А звался он Макаром, И думал так недаром. Без промаха по цели Он бил на самом деле, И бодро шёл в долину Как раз добыть дичину. А вот и куропатка Сидит на ветке. Гладко. Стрела на изготовку, Вот он сейчас плутовку... Но отклонившись влево, Не тронув птицы чрево, Стрела ушла. Обидно! А птица вдруг ехидно Макару подмигнула И за кусты шмыгнула. Идёт он дальше чащей, И слышит звук журчащий. Глядит — ручей, а рядом Стоит к Макару задом Кабан и пьёт водицу. Макар шепнул: «Годится...» Стрела в натяг, вот часом Богат он будет мясом. Но незадача, право, Стрела вильнула вправо! А зверь сердито хрюкнул И меж деревьев юркнул. «Вот вредная каналья», — Вздохнул Макар с печалью. Глядь, впереди долина Красным-красна — малина! И лакомится ею Медведь, в ветвях бурея. Макар навёл прицел, Стрельнул, но миша цел! Он рявкнул от обиды, Да и сбежал из вида. И тут хлопок... из бреши В сосне выходит леший! Навыворот доха И борода из мха. «Ты, — говорит, — детина, Стрелял в мою дичину? Теперь плати оброк. А не заплатишь в срок, Сам станешь ты добычей. Таков в лесу обычай». И, сделав к гостю шаг, Из-за спины лешак Достал Макара стрелы: «Твои? Тогда за дело. Давай, гони монету!» «Так у меня же нету...» «Ну что ж, тогда покеда!» И — хлоп — не стало деда. А лишь он испарился, Охотник превратился В медведя! Да за что же?! Подавлен, уничтожен, Побрёл Макар в долину. Увидев там малину, Решил на косогоре Полакомиться с горя. И начал было есть… «Да это ж... я и есть!» Он сам себя увидел В своём обычном виде! А лучник, сделав шаг, Берёт стрелу в оттяг. Но, взвизгнув тетивой, Она чуть по кривой Ушла повыше зверя. Медведь, глазам не веря, Пустился наутёк. «Да что же за денёк!» — Себе под нос рычит. Глядит, ручей журчит. Склонился — в отраженье, Стоящий без движенья Кабан — клыки, пятак. А за спиной... как так?! Опять стоит Макар. Ну, то есть он. Кошмар! Вновь тетива запела, Но не затронув тела, Стрела ушла левее. Кабан же, сатанея, Непроизвольно хрюкнул И меж деревьев юркнул. А там случилась драма. Герой чирикнул: «Мама!» Вспорхнул, и сел на ели, У шельмы на прицеле! Но сделал этот выстрел Охотник слишком быстро, Стрела ушла направо. А избежав расправы, Свалилась птица с ветки, И на макушку метко, С ударом средней силы, Макару угодила. И стал таким макаром Опять Макар Макаром. А после вновь щелчок, Пришёл лесовичок С вопросом: «Как делишки? Из кабана да мишки Видать совсем другое? Понять сие — благое. Вобче-то я не злой, А токмо раз иной Зело бывает скучно, — Тут вздох издал он звучно. — Ну что же, прощевай, Других увещевай, И не держи обиду», — С тем и пропал из виду. С тех пор герой рассказа Не пробовал ни разу Ни блюд из куропатки, Ни кабанов лопатки, Ни чьи-то уши в кляре. Картошечка в отваре, Брусника да грибы Ему с тех пор любы. 8-9 ЯНВАРЯ 2017 г.

ЧУДОТВОРНАЯ РУБАШКА Мы поведаем сейчас Незатейливый рассказ Как у леса на опушке Добрая жила старушка. Всё, что было у неё: Домик — ветхое жильё, Дойная корова Нюша, Да раскидистая груша. И ткала старушка ткань. Вот, бывало, встанет в рань, Чай нальёт из самовара, И рубашки шьёт Варвара. Сами-то они — два шва, Но в округе шла молва, Что желания рубашки Исполняли без промашки. И не знавшая нужду — Виолетта — в пору ту В тех краях жила девица. Стать хотелось ей певицей. Мама, папа, брат, сестра Говорили ей с утра: «Вета, петь тебе не надо!» Но всё громче пело чадо. А потом решило так: «Каждый здесь таланту враг! Скоро все меня оценят, Вы внизу, а я на сцене! Все молчат, а я пою! Все в навозе, я в раю! Завтра я пойду к Варваре, Пусть рубашку мне подарит!» И, покинув дом чуть свет, На опушку лишь в обед Вету привела дорога. Баба Варя у порога: «Здравствуй, девица-краса! Мне на радость небеса Привели тебя...» Но гостья Прервала её со злостью: «Хоть ботинок мой и дюж, Но зачем в такую глушь Забираться надо было? Я все ноженьки избила!» А старушка: «Не серчай, Травяной отведай чай, — Говорит, — Я рада буду». «Да чиста ль твоя посуда?— Гостья молвила в ответ. — Да на то и время нет. Я пришла к тебе по делу. Дай рубашку, чтобы пела Лучше всех со сцены я, Даже звонче соловья!» Улыбнувшись для начала, Баба Варя отвечала: «Станешь примою из прим Ты с условием одним. Дам рубашку на благое, А условие такое, Что денёчков этак пять Ты её не сможешь снять». «Что за глупые причуды! Ладно, спорить я не буду. Ну давай же, мне пора». И с подарком со двора, Без «спасибо» и привета, Поспешила сгинуть Вета. До деревни шла она Бурной радости полна. Ведь её рука держала Жизни новое начало. В окончании пути, Перед тем, как в дом войти, В бочке девушка умылась, И в обнову нарядилась. А зашла в дверной проём, Так запела соловьём! Брат, сестра, отец и мама Словно выпили бальзама, Голос чистый, как родник, Прямо в души к ним проник. Всё чудесней и чудесней В доме раздавались песни, Но проходит час и два, Девушка жива едва. Впрочем, и родные тоже. Ведь не петь она не может! И рубашку снять — никак! И покушать — тоже так. Поздний вечер, дело к ночи, Но поёт сквозь слёзы доча... До зари пропев всю ночь, Стало ей совсем невмочь. Утром, чтобы снять обнову, Вета шла к Варваре снова. По дороге лишь зверьё Песни слушало её, А в обед у двери стайки* Гостью встретила хозяйка: «Здравствуй, девица-краса! Мне на радость небеса Вновь тебя ко мне послали». Ветины глаза пылали! Вот сейчас карге в лицо Скажет крепкое словцо. Но тотчас: «Желаю блага... — Затянула бедолага, — Да минует вас беда!» А в ответ старушка: «Да... — Говорит. — Поёшь как пташка! Значит, помогла рубашка. Помоги и ты, мой друг. Надо мне сходить на луг, Подои корову Нюшу, Да свари компот из груши». И хозяюшка ушла! Гостья охнула со зла, Но пропеть, и то несмело, Только: «В добрый путь!» — сумела. Да, хотелось: «Стой! Куда?!» — Грозно крикнуть ей тогда... (Что ещё хотелось Вете Пусть останется в секрете.) А потом уже одна Продолжала петь она, Подоив корову Нюшу И сварив компот из груши. Что же оставалось ей? Так-то было веселей. Как ни странно, но при этом Стала петь потише Вета. После, выпив молока, Зарумянилась слегка И под грушей задремала. Петь совсем уж стала мало. Бабу Варю дотемна В этот день ждала она. А когда пришла старушка, Молвила: «Ну что, подружка, Скидавай подарок мой. А надеть захочешь — пой». Но девица, сняв обнову, Молвила такое слово: «Не нужна рубашка мне...» «Ты уверена?» — «Вполне. Пусть она тому послужит, Кто в нужде и хвори тужит». А когда сгустилась мгла, В доме долго свечи жгла Парочка у самовара — Виолетта да Варвара. *Стайка - хлев, помещение для домашних животных.

В ПЛЕНУ У ФЕЙ По мотивам шотландских народных сказок и преданий. Есть много загадок и таинств на свете. А если в Шотландию странствия ветер Вас вдруг занесёт, проведите досуг В походе от графских развалин на юг, Найдёте поросшую вереском пустошь. Пусть в ней бесконечно уныло и пусто, Но издалека виден там до сих пор Единственный холм, он же — «Ведьмин Бугор». Тот холм невысок, но весьма легендарен. В далёкие годы в том месте жил парень По имени Том — бравый молодожён. И был своевольным, с характером он, Пошёл в свете ночи на пустошь однажды. В той местности знал, без сомнения, каждый, Что это опасно. Но Томас был смел И слухи о феях развеять хотел. Он думал: «Ну как можно россказням верить?! Проверим. Довольно с меня суеверий». На пустоши Том обнаружил бугор И… свет на вершине! Забравшись, как вор, В открытый проём, он увидел такое… В пещере царило веселье шальное, Немыслимый праздник безумных потех! Под звуки волынок и радостный смех Они танцевали, чарующе пели, А в кубки лились реки пенного эля. Том знал кто «они» — под покровом земли На пустоши жить только феи могли. Росточком как дети, но ла́дны при этом, В порхающих платьях зелёного цвета, И парень подумал, лицом просветлев, Что нет в целом мире прекраснее дев. И так баловство продолжалось в пещере, А он, не мигая, смотрел из-за двери С открытым, навстречу грядущему, ртом. Хотя, это было недолго — потом Незваного гостя увидели феи И хором воскликнули: «Томас, смелее, Идём танцевать! С нами весело будет! Забудь о заботах и тяготах буден!» И Том показал молодецкую стать. Он вышел на круг да и начал плясать, Чудить и смеяться. А всё потому, Что стало легко и приятно ему, Как не было раньше, ну разве что в детстве. Забыв обо всём, стал герой жить без бедствий, Остался у фей. И казалось, что он Поистине эльфом на свет урождён. Ему был приятен таинственный морок, Ведь он научился летать очень скоро, Питаться цветочной пыльцой, пить росу. А выглядел так бесконечный досуг: Как правило, днями прелестницы спали, А ночью (и Том вместе с ними) летали, Резвясь и дурашливо падая вниз. В ту ночь, пролетая селом, он завис В саду у окна, что распахнуто было. И что-то внутри у него защемило — Там двое, обнявшись и руки сплетя, В берёзовой люльке качали дитя. Том ахнул: «Какая красивая пара!» И в ту же секунду развеялись чары, С мелькнувшим в сознании: «Не потерять…», Он грохнулся вниз — разучился летать. Закончился странный, немыслимый сон. Да… долго сидел ошарашенно он, Пытаясь вернуться в действительность… «Нате!» — Том понял, что на пол свалился с кровати. И тут же припомнил о том, как вчера С любимой поспорили из-за Бугра. Как можно в нелепые россказни верить? Он думал по ночи сходить да проверить, Она не пускала… Том вспомнил о сне… Так это ж они были — пара в окне! Он обнял супругу, забравшись на ложе, Подумав при этом: «Спасибо те, Боже». А вслух прошептал, просветляясь лицом: «А может быть… я скоро стану отцом?..» ИЮЛЬ 2020 г.

МЕДВЕЖЬИ УШИ Однажды днём погожим По лесу, что нехожен, Разглядывая виды, Шёл парень ладный видом. «Итак, — он думал, — завтра Сготовит мать на завтрак Пирог из куропатки И кабана лопатки. А к ужину зажарит Медвежьи уши в кляре». А звался он Макаром, И думал так недаром. Без промаха по цели Он бил на самом деле, И бодро шёл в долину Как раз добыть дичину. А вот и куропатка Сидит на ветке. Гладко. Стрела на изготовку, Вот он сейчас плутовку... Но отклонившись влево, Не тронув птицы чрево, Стрела ушла. Обидно! А птица вдруг ехидно Макару подмигнула И за кусты шмыгнула. Идёт он дальше чащей, И слышит звук журчащий. Глядит — ручей, а рядом Стоит к Макару задом Кабан и пьёт водицу. Макар шепнул: «Годится...» Стрела в натяг, вот часом Богат он будет мясом. Но незадача, право, Стрела вильнула вправо! А зверь сердито хрюкнул И меж деревьев юркнул. «Вот вредная каналья», — Вздохнул Макар с печалью. Глядь, впереди долина Красным-красна — малина! И лакомится ею Медведь, в ветвях бурея. Макар навёл прицел, Стрельнул, но миша цел! Он рявкнул от обиды, Да и сбежал из вида. И тут хлопок... из бреши В сосне выходит леший! Навыворот доха И борода из мха. «Ты, — говорит, — детина, Стрелял в мою дичину? Теперь плати оброк. А не заплатишь в срок, Сам станешь ты добычей. Таков в лесу обычай». И, сделав к гостю шаг, Из-за спины лешак Достал Макара стрелы: «Твои? Тогда за дело. Давай, гони монету!» «Так у меня же нету...» «Ну что ж, тогда покеда!» И — хлоп — не стало деда. А лишь он испарился, Охотник превратился В медведя! Да за что же?! Подавлен, уничтожен, Побрёл Макар в долину. Увидев там малину, Решил на косогоре Полакомиться с горя. И начал было есть… «Да это ж... я и есть!» Он сам себя увидел В своём обычном виде! А лучник, сделав шаг, Берёт стрелу в оттяг. Но, взвизгнув тетивой, Она чуть по кривой Ушла повыше зверя. Медведь, глазам не веря, Пустился наутёк. «Да что же за денёк!» — Себе под нос рычит. Глядит, ручей журчит. Склонился — в отраженье, Стоящий без движенья Кабан — клыки, пятак. А за спиной... как так?! Опять стоит Макар. Ну, то есть он. Кошмар! Вновь тетива запела, Но не затронув тела, Стрела ушла левее. Кабан же, сатанея, Непроизвольно хрюкнул И меж деревьев юркнул. А там случилась драма. Герой чирикнул: «Мама!» Вспорхнул, и сел на ели, У шельмы на прицеле! Но сделал этот выстрел Охотник слишком быстро, Стрела ушла направо. А избежав расправы, Свалилась птица с ветки, И на макушку метко, С ударом средней силы, Макару угодила. И стал таким макаром Опять Макар Макаром. А после вновь щелчок, Пришёл лесовичок С вопросом: «Как делишки? Из кабана да мишки Видать совсем другое? Понять сие — благое. Вобче-то я не злой, А токмо раз иной Зело бывает скучно, — Тут вздох издал он звучно. — Ну что же, прощевай, Других увещевай, И не держи обиду», — С тем и пропал из виду. С тех пор герой рассказа Не пробовал ни разу Ни блюд из куропатки, Ни кабанов лопатки, Ни чьи-то уши в кляре. Картошечка в отваре, Брусника да грибы Ему с тех пор любы. 8-9 ЯНВАРЯ 2017 г. Рисунок автора