Женский уголок. Рассказы для души

Он сделал вид, что ничего не случилось. Это было страшнее, чем если бы дал леща. Макар вернулся с работы раньше, чем положено. Я услышала, как в замке поворачивается ключ, и не успела ничего — ни накинуть простыню, ни вытолкать Мстислава в окно, ни даже придумать враньё. Мстислав лежал на нашей кровати, тоже не прикрытый. Смотрел на дверь широко открытыми глазами. Макар вошёл, держа в руке пакет с продуктами. Яблоки, хлеб, кефир. Поставил пакет на тумбу. Повесил на стул. Потом только посмотрел на нас, замерших, в чем мать родила...

Этот вечер начался так хорошо, что я почти поверила в чудеса. Никита встретил меня у выхода из метро с цветами. Простыми, без выпендрёжа — ромашки. Я люблю ромашки. Он угадал или запомнил из переписки. Неважно. Угадал. — Ты сегодня прекрасна, — сказал он, протягивая букет. — Ты сегодня предсказуем, — ответила я, но взяла цветы. Он рассмеялся. Смех у него был громкий, мальчишеский, не под стать возрасту. Никите под сорок, он работает в какой-то IT-компании, разведён, без детей. Из переписки я знала, что он остроумный, настойчивый и немного наглый...

Ужин давно остыл. Кристина сидела за кухонным столом, смотрела на тарелку с безвкусной яичницей и слушала, как в гостиной гремит телевизор. Там, в старом кресле, которое помнило лучшие времена, сидел Николай. Он вернулся с работы полтора часа назад. Усталый, злой и, как обычно, с тяжелым запахом изо рта, который перебивал даже парфюм. Кристина не спрашивала, где он был. Она знала, что он был там же, где и последние полгода — в придорожном баре, где наливали без вопросов. Даже пьяным, он пошел мыть руки...

Мужики собрались в гараже у Санька. Это была традиционная ежемесячная встреча. Гараж был старым, пропахшим бензином, машинным маслом и временем. Ржавые инструменты висели на стенах, как трофеи былых ремонтов. В углу пузато гремел допотопный холодильник, на который кто-то наклеил календарь с женщиной, за 1999 год. Посередине — стол из толстой фанеры, покрытый пятнами, которые уже ничем не вывести, да они “на скорость не влияют”. Сидели на чем придется, кто на сидушке от автобуса, кто на ящике, кто на советском стуле, который помнил и расцвет, и упадок Союза...

— Три дня, Катя. У тебя три дня. Егор стоял у окна, сложив руки на груди. Взгляд — в пол, голос — ровный, как новый асфальт. Катя сидела на диване, непроизвольно сжимала кулаки и не верила, что это происходит...

— Достаточно одного раза, — сказал Олег. — Чтобы всё разрушить. Ты разрушила, Анфиса. Не я. Они прожили вместе пятнадцать лет. Олег и Анфиса познакомились в институте, поженились на втором курсе, никто не верил, что это надолго...

Ребята гудели вдали от жён с обеда, чисто мужской компанией. Собрались у Лехи. Солнце уже клонилось к закату, когда Леха перевернул последнюю партию шашлыка. Дымок тянулся вверх, смешиваясь с запахом укропа с грядки и скошенной травы...

— Твоя мама меня оскорбляет! — крикнула Лариса, сверкнув глазами. — Я?! Это ты меня… *** Зинаида Павловна с утра пораньше приехала к сыну в гости. Открыла дверь своим ключом, чтобы не будить. Её очень тревожила судьба сына...

Я проснулся от звонка в дверь. За окном было серое утро, Полина уже уехала на работу — я слышал, как хлопнула дверь, пока я ещё спал. Теперь кто-то настойчиво жал на кнопку звонка. Я натянул штаны, прошёл в прихожую, глянул в глазок...

В тот день и в тот момент я не должен был заезжать домой. Заскочил внепланово. Закончил смену в такси, надо было забрать кое-что для второй работы. Обычно я возвращался поздно вечером, когда Влада уже спала или делала вид...

Я проснулась в семь утра и сразу улыбнулась. Солнце нагло лезло в окно, занавески колыхались от кондиционера, на столике стоял завтрак — кто-то принёс, пока я спала. Рядом на подушке лежала фата. Я взяла её, подбросила, поймала...