Порхающий цветок

Надино воображение уже рисовало массу картин, одну красочней другой. Она не могла понять никак, как можно жить в глубокой тайге без тех удобств, к которым все так привыкли в городе! Дааа, пожалуй, цивилизации в какой-то мере будет не хватать… Но, поглядывая на уверенного в себе профессора, приходила всё-же к мысли, что не совсем так всё плохо. Любопытство брало верх над остальными чувствами, и, задумавшись, Надя непроизвольно крутила колечко на мизинце. Взглянув на него, она вспомнила слёзы в глазах Петра, когда он провожал её через терминал...

- Ничего, - подвёл итог Александр Иванович, - человек привыкает ко всему. Не думаю, чтобы привыкнуть жить на чистом воздухе глубоких лесов было так уж сложно. Мы едем к общине людей, живущих всю жизнь среди леса, лесом и природой. - Это дикари? – округлила глаза Надя. Профессор рассмеялся: - Ну почему же сразу дикари? Хотя… что в твоём понимании дикари, Надюша? - Ну что ты пристал к девочке со своими дикарями!! - включилась в беседу Дарья Прокофьевна. – Ничего хорошего твои дикари не представляют...

«Широка страна моя родная! Много в ней лесов, полей и рек…», - слова из песни советского фильма. Бессмертные слова. Очень точные. Раньше, когда Надя смотрела этот фильм с Дарьей Прокофьевной по телевизору – она не могла поверить, что бывают такие большие страны, как Россия. Сейчас же заворожено смотрела в иллюминатор вниз – где потихоньку под нею «проплывали» все красоты этой удивительной страны: от края до края, покуда хватало взгляда – искрился под солнцем океан, где-то впереди, сходясь на горизонте с небом дымчатой полоской...

- И зачем в такую глушь лететь? – ворчала она. – Будто ближе нельзя было «в отпуск» съездить! Надя ничего не понимала, но видела, как профессор успокаивает свою верную подругу - Милая, ну, не стоит портить нервы, - говорил он, гладя Дарью по руке. – Ты же знаешь цель нашей поездки, а эти места – как нельзя более для неё подходят. Цель поездки, похоже, знали все, кроме самой Нади: - Папа, куда же мы летим? Ведь путь неблизкий такой,- спросила она у профессора. - Да уж, путь далёк лежит», как поётся в песне: 8 часов самолётом, 3 часа поездом, а там – если повезёт – автобус встретим...

- Я не смогу без тебя… - сказал он ей на ушко. На этот раз Надя услышала его: - Это ведь на время, так папа сказал. Мы увидимся, совсем скоро, вот посмотришь! - улыбнулась Надя ему в ответ. На глазах Петра выступили слёзы: если мы никогда больше не увидимся… да и вообще… не увидимся долго, смотри на это колечко и вспоминай Петра, который здесь любит тебя и будет любить до самой смерти. При этих словах он вынул из кармана колечко и надел на мизинец Наде. Оно пришлось как раз по размеру пальца девушки:...

- А что тут думать? – ответил Пётр, всё так же не сводя печальных глаз с Надежды. Он был расстроен, что профессор прервал его на самом «интересном» месте. – Едет где-нибудь в пробке, - наконец-то Пётр отвёл взгляд от Нади. - Ой, папочка, мы столько нового увидим! – Надя пританцовывала от нетерпения и удовольствия. Профессор улыбался: дело в том, что он создал робота, умеющего по-настоящему радоваться! Это было и для самого профессора полной неожиданностью. Постепенно Надя стала проявлять себя как настоящий, полноценный человек ...

Ага, вот и профессор встречает их. Где только Дарья Прокофьевна, которую представили как маму Нади? Надя поверила. Ведь с момента своего «пробуждения» она видела возле себя лишь профессора, которого она с лёгкостью называла «папа», и Дарю Прокофьевну, которую ей сказали называть «мама», - она и не спорила. В конце концов, у людей должны быть мама и папа, а к ней относились по-доброму, с нежностью. Надя считала, что ей повезло ещё! В телевизионных программах, да и в жизни, она видела. какие ужасные, порой нелицеприятные бывают отношения между детьми и родителями...

Как-то пошли они с Надеждой в кино. Он пригласил. Демонстрировали фильм «50 оттенков серого». Фильм изобиловал откровенными эротическими сценами, новыми для Нади. До си пор она ничего подобного не видела. Пётр сидел рядом, держа её руку в своей. При очередной откровенной сцене он крепче сжимал её руку, наклонялся к ней и целовал в висок, где пышными локонами волосы Нади спадали ей на плечи. Надя ощущала его дыхание на своей щеке, прерывистое, горячее. Она не могла понять поведение Петра. После фильма,...

Каждый день влюблённый Пётр гулял с ней и провожал её до дома. Чтобы она не скучала, когда остаётся одна, Пётр купил ей собачку, но не обычную, живую, а собачку-робота, последнюю модель японских разработок. С ней Надя общалась, гуляла, в общем, проводила время, когда оставалась одна. Но одна она оставалась всё реже и реже. Благодаря своему встроенному интеллекту Надя всё схватывала «на лету». Она ездила в транспорте, ходила по библиотекам, выбирая книги для чтения, но пока что ей было трудно понять, какой жанр или стиль книг её интересует больше всего...

Дело в том, что и Александр, и Дарья мечтали «сделать» карьеру. И при всей обоюдной любви, нежности и романтических чувствах они отлично понимали, что брак разобьёт их мечту о карьере Дарьи. Александр настаивал, предлагал ЗАГС, но Дарья была непоколебима: если она выйдет замуж – станет уже не до карьеры. Дети, пелёнки, распашонки, муж, которому тоже уход нужен, - всё это факторы, которые отлично затормозят «на корню» все научные изыскания Дарьи. Ей это было не нужно. Она была самостоятельна и не хотела зависеть ни от кого...

Работал Александр Иванович не один. Ему помогали ассистент Пётр и Дарья Прокофьевна, хирург со стажем. Пётр был молодой парень, когда вся жизнь ещё только «у порога» и сулит лишь розовые дали. Он учился в медицинском на отделении нейрохирургии и «подавал большие надежды», как принято говорить. Дарья Прокофьевна уже прошла половину жизненного пути и смело могла сказать, что жизнь состоит не только из розового цвета: уходишь в розовую даль – приходишь в синий тупик. И такое бывает. Со стороны Александра...