Ворон Фм

Я слышу голос мертвецов, они вопят, пощады просят! Крики матерей, детей, отцов, лишь смерть тела им все подносит. Они смотрят прямиком в глаза, избитые, изрезанные души, те кому отказали небеса, те чей рок вполне заслужен. Мне нужно сделать шаг вперед, покинуть мир вечных мук, но смерть стоит передо мной, все направляя своих слуг… Реми с хлопком закрыла книгу. Она с тревогой осмотрелась по сторонам, как будто чего-то ожидая. Сердце наполнила пустота, а фантомная боль утраты хватала за горло, от чего Реми хотелось плакать...

Франк все лежал на матрасе, рассматривая грани камня, периодично окунаясь в воспоминания. Он бросил взгляд в сторону голой стены, в надежде, что она превратиться в зеркало. Но увы, Реми не открывала портал. Кейви грустно выдохнул, и вот вот уже собрался уходить, как рядом с ним повеяло уже знакомым могильным холодом, вперемешку с легкой ноткой гниения. Рядом с ним стоял Ворт. Он бросил в сторону Кейви надменный взгляд и загробным голосом произнес: - Приветствую вас, господин Кейви! Франк молча поднялся на ноги и едва заметно кивнул, чем вызвал у собеседника негодование...

Франк сел на край кровати и нервно огляделся по сторонам. За окном бушевал ливень. Деревья отбрасывали зловещие тени на комнату Кейви. Поднятые сильным ветром они устроили «танцы» на фоне старых стен. Воздух наполнился холодным ароматом дождя, который просачивался через дырявые деревянные оконные рамы. Кейви казалось, что эхо кошмара преследует его. Он слышал шепот, раздающийся за его спиной, видел человеческие силуэты, которые растворялись в теневой пляске деревьев. Этот хоровод безумия преследовал свою жертву...

Кейви бросил на бетонный пол старый матрас и расположился на нем. Он смотрел в окно, наблюдая за светом Луны, чьи лучи освещали его лицо. Франк несколько раз слышал Жанну, вновь скрывающуюся в тенях скотобойни. Он улыбался каждый раз, как вспоминал последнюю их встречу. Однако ее слова задели за живое. Франк перебирал у себя в голове тот злополучный день, когда стал пленником потустороннего мира. В этот самый день, десять лет назад Франк сидел в уютном кресле напротив седовласого мужчины, Стива Уорена — хозяина антикварного магазина «История»...

Реми сидела у себя на кровати и писала очередное произведение в своей книге: – И мир покрылся темнотой, и я шагала между ярких свеч, чтобы встретится в ночи с тобой, и не спускать рук с твоих широких плеч. Ты смерть хотел мне показать, ее величие и жалость. Она могла многое мне рассказать, ведь для нее я только шалость... Радость на ее лице сменяла гримаса восхищения, а потом — мина ужаса. Вдохновение, которое ее унесло в мир грез, пленило, нонеохотно угасало. Реми чувствовала пениедуши, чьи струны играли прекрасную мелодию фортепиано...

Франк Кейви сидел в темноте, облокотившись спиной к холодной стене меленькой пустой комнаты. В разбитое окно заглядывала Луна, что десять лет светит, не сменяя Солнца в этом мрачном, искусственном мире. Кейви бубнил под нос стихотворение: – И смерти был не нужен он, и жизнь сама спиною повернулась, чтобы развеять этот дивный сон, уходя, со смертью она переглянулась. Его глаза, подсвеченные лунными лучами сверкали в темноте яркими голубыми бликами. Он посмотрел в пустой угол комнаты, будто ожидая увидеть там нечто большее, чем обшарпанную стену...

Джеймс спускался по ржавой лестнице все ниже и ниже. Он посматривал на открытую дверь комода, через которую время от времени разливались скудные остатки света маяка. Через минуту, выход из комнаты захлебнулся во всепоглощающей тьме. Осторожно, Джеймс перебирал с ноги на ногу, нащупывая лестничную ступеньку. Ему не было дела, куда именно приведет его эта дорога. Единственное желание — покинуть это проклятое место. Спустя еще пару минут Джеймс ступил на холодный пол. В нос ударил запах пыли и сырости...

Он лежал на полу. Невыносимая боль растекалась по всему телу. Он чувствовал ее, но не мог шевельнуть и пальцем. Глаза заслоняла мутная пелена. Все, что оставалось — лежать и смотреть в потолок. Рана кровоточила, и Джеймс чувствовал, как капли крови текут по его шее, собираясь у затылка в большую липкую лужу. Сотни мыслей кружили хороводом вокруг пылающих останков здравомыслия, и все как один скандировали: - Ты умрешь! Умрешь, умрешь! Периодически тело дергалось от судорог, а биение сердца отдавало эхом в ушах своим неестественным ритмом...

Глубокая ночь. Дождь барабанит по крыше, отражаясь эхом в бесконечных коридорах старого особняка. Джеймс спит на широкой кровати гостевой спальни. Ему снится кошмар. Во сне он вздрагивает, пытаясь всеми силами выскользнуть из объятий Морфея. Карла… Ее мертвый голос, словно миллион острых иголок, пронзает человеческий разум. Потусторонний, холодный, похожий на змеиное шипение: — Джеймсссс! Джеймс вяло открыл глаза. По телу время от времени пробегала дрожь, а к горлу подходил комок тошноты. Парень медленно сел на край кровати...

Двери электрички закрылись. Состав тяжело тронулся. Молодой журналист Джеймс Тарт смотрел в грязное окно. Перед его глазами медленно отдалялась маленькая сельская станция, сменяя деревянные постройки на пустующие равнины. Парень отряхнул свое черное пальто и, прижав к груди потрепанный дипломат, направился на свое место. Удобно расположившись, Джеймс осмотрелся. Электричка была практически пуста. Через несколько сидений впереди него сидела пожилая женщина и маленькая девочка, справа парень и девушка, а на заднем сидении сладко спал перебравший алкоголя мужчина...