Ариософия сегодня

Продолжаем нашу печальную сагу про Константина Григорьева. Чем дальше, тем яснее я понимаю масштаб. Масштаб Константина, в смысле. Таких людей следовало бы ценить. Это, на самом деле, и проще, и дешевле. Ведь гений может и проклясть. «Вот, мы уморили гения — теперь заживем!» Да не заживете, ребята, не раскатывайте губу. Если вы не цените гениев, значит, вы не цените жизнь. Ведь гениальность — это просто высшее проявление жизни. Вам не нужно? Хорошо, так и запишем. А я лично продолжаю потихоньку совершать возлияния manibus Constantini...

Есть у Бунина рассказ — «Легкое дыхание». Который по-бунински легко и душевно начинается: «На кладбище над свежей глиняной насыпью стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий». И поскольку лучше Бунина все равно не скажешь, мы так и начнем: «На кладбище среди крепких, тяжелых и гладких дубовых крестов, по-кладбищенски привычных, даже как-то рутинных, внезапно поражает взгляд — и сжимает щемящим чувством сердце — трогательный фарфоровый купидончик. Улыбающийся, пухлощекий... кто же лежит под ним?» А купидончик и лежит...

Весна придет. Котенок Нам скажет что по чем. А скромные собачки Залают ни о чем. Оксана Крымова. В прошлом выпуске мы бродили по Акрополю, смотрели, конечно же (правда, издалека) на храм под названием... ну пусть будет Эрехтейон. Над долиной сноп огней — Рдеет пламенем над ней он — В горне бронзовых лучей Загорелый Эрехтейон... Максимилиан Волошин. Это, кажется, единственные русские стихи про этот храм, стало быть, транскрипция Волошина имеет право на закрепление. Имеет ли также право на закрепление определение "загорелый" — не знаю...

Я что хочу сказать? Что живем мы, русские, без божества и без вдохновенья. Я не к тому, что эфиопский версификатор знал, что это такое. Нет, конечно. Но чутким своим эфиопским обонянием он унюхал, что эти слова нужно произносить. Потому, что что-то важное они обозначают. "Я скажу, а глупая русская аудитория сама для себя все достроит. А мне денежка будет". Ничего из этого, конечно, не вышло, у нас же тут не Аддис-Абеба, в конце концов. Но показать местному населению, что слова могут вообще ничего не значить, эфиопский еврейчик смог...