Ужасно злой доктор

Эх и красотища на улице! Настоящая зима пришла, морозная, солнечная, сияющая. Развеялся, наконец, кромешный мрак, а вместе с ним и тягостное уныние исчезло. Солнечный свет лучше всяких антидепрессантов действует. Вот только снежка маловато, на лыжах не покатаешься. Второй год природа мои планы рушит. Кроме того, за озимые лук и чеснок боязно. Хоть они и укрыты еловым лапником, но как перенесут минус восемнадцать, кто знает. Ладно, не впервой, надо смотреть оптимистичней. А вот домашнему огороду мороз нипочём, растения естественному свету и любовному уходу радуются...

Наконец устоялась погода, правда, ненадолго. Говорят, в скором времени придёт оттепель и опять всё развезёт. А пока хорошо, морозит умеренно, снежку немного и гололедицы нет. И всё же как представлю, что зиме ещё ни конца ни краю, уныние накатывает. Дома я безвылазно не кисну, досуг мы проводим активно, тем не менее, определённый дискомфорт чувствую. Зависимость у меня от живой природы, лесных похождений, садово-огородных хлопот. Стойкая и абсолютно неизлечимая. Вот потому, давно подсел на суррогаты в виде домашнего огорода, где не только зелень, но и грибы выращиваю...

Недавно один читатель предположил, мол, вскорости последует вторая часть рассказа, где мы с Фёдором отправимся на поиски потерянного таза. Но нет, ничего подобного не будет, во всяком случае до весны. Мне, знаете ли, и первой части сполна хватило. Супруга теперь то и дело чёртовым тазом попрекает, а ещё придумала новый, утончённо-изощрённый способ воздействия на мозг. Находит в интернете разные средства от деменции и этак ненавязчиво, как бы между прочим, меня с ними знакомит. Теперь скажу, почему Фёдор контору спалил, признавшись во всём своей супруге...

Уважаемые читатели, в этот раз я решил разделить повествования. Сейчас предлагаю Вам рассказ о наших с Фёдором похождениях, а очерк о рабочих буднях опубликую вскорости. Наверняка все заметили, как часто я осуждаю людей за глупость и сумасбродство. Это может породить закономерный вопрос: а сами-то вы, господин обличитель, небось безукоризненно умны и сообразительны? Так вот, юлить и выкручиваться не стану, честно отвечу. Мои умственные способности далеки от выдающихся. И никакой беды тут нет, ведь не всем же быть гениями...

Заметил я одну чрезвычайно пакостную закономерность. Ежели чему-то порадуешься, значит вскоре будешь огорчаться. Не знаю у кого как, а у меня всегда происходит именно таким образом. Сперва «Я – счастливый как никто!», потом «Ох, беда-беда, огорченье!». Подумалось недавно: у большинства моих сверстников вечно что-то болит, а у меня ничего подобного. Спину бывает простреливает, но нечасто и не настолько сильно, чтоб выставлять себя страдальцем. И вот, на фоне этой слюнявой радости, взял я, да и плечо вывихнул, о чём рассказал в прошлом очерке...

Кичиться собственной одарённостью совершенно ни к чему. Коли она есть, люди и так оценят, а коли нет, просмеют безжалостно. Зачем самого себя в дурацкое положение ставить? Однако ж мне, как и прочим отморозкам, здравый смысл вкупе со скромностью абсолютно несвойственны. Поэтому немедленно приступаю к бахвальству. Есть у меня природный дар находить неприятности. И даже в отсутствие Фёдора. Кто-то скажет: «Эка невидаль, таких искателей пруд пруди, на тыщу лет припасено!». Но фокус в том, что нахожу я их не искавши, там, где любой риск сведён к минимуму...

Уважаемые читатели! Приношу свои извинения за своё долгое исчезновение. Травмировался я, вывихнул плечо. Болело долго и сильно, что, сами понимаете, творческого вдохновения и настроения совсем не прибавляет. О подробностях поведаю в ближайшем очерке. Некоторые в комментариях утверждали, будто я пустился во все тяжкие, но скажу сразу, что ничего подобного не было. Моральный облик в грязь не ронял. *** Геннадий Карпов, старший участковый, и Виктор года два служили бок о бок...

В милицию Виктор пришёл по зову сердца и отдела кадров УВД. Кандидатом он был образцовым: спортсмен-гиревик, комсомолец, достойно отслуживший в рядах Советской Армии. Биографию имел чистую, аки слеза младенца, и захочешь не придерёшься. Мать пыталась отговаривать, мол, опасно, тяжело, ответственность большая, а платят мало. Но Виктор остался непреклонным. Он не забивал себе голову идейной шелухой, не мечтал охранять покой граждан и стоять на страже социалистической законности. Его соображения были сугубо практичными, приземлёнными...

«Я вам устрою… Я вам сделаю… Я вам так сделаю, что… За всё ответите…» – чуть слышно бормотал Виктор Алексеевич, лёжа в постели. Со стороны мы бы увидели немощного, страшно худого человека, доживавшего последние деньки. Но внешность, как известно, обманчива. Жалкая оболочка скрывала под собой благородного мстителя, непримиримого и бескомпромиссного. Ругал себя Виктор Алексеевич, каялся до слёз. Нет, грехи тут совершенно ни при чём, ибо не совершал он ничего такого. Причина в другом заключалась. Не там он искал источник своих бед и потрясений...

Профессиональное чутьё – способность ценная, с этим вряд ли поспоришь. И всё-таки слепо ему доверяться тоже не стоит. Взять, хотя бы, мою психиатрическую чуйку. В основном она исправно работает, грех жаловаться. Но порой и сбои даёт, словно испорченный металлоискатель. К примеру, знаешь человека, общаешься с ним, никаких тревожных сигналов не чувствуешь. И потом, неожиданно для себя, видишь его раздавленным психическим недугом. Бывает и наоборот, чуйка звенит, верещит оглушительно, мол, безнадёжен...

Несметно число тех, кто без дури в голове жить не может. Одни её специально потребляют, другие своей внутренней довольствуются. Так или иначе, здесь всё предельно ясно, общеизвестно и удивляться нечему. А ещё существует другой, крайне малочисленный тип людей, являющихся дураками поневоле. Речь пойдёт о нас с Фёдором. Порознь мы хоть и не образцы разумности, но уж точно мальчики послушные и безвредные. Когда же начинаем что-то совместное, всё, тушите свет. Дурь или одурь, как ни назови, заполняет головы помимо воли...

Откровенно говоря, надоело мне писать о деменции и всём, с нею связанном. Эта тема уже в печёнках сидит, изжогу вызывает. Обычно каждый новый очерк я довольно легко начинаю, без пробуксовок. Но сейчас такое чувство, будто пытаюсь заглохший мотор завести. Тем не менее, события последних дней таковы, что не оставишь их без внимания. Речь вновь пойдёт о моей соседке Альбине Петровне, которая сейчас лечится в психиатрическом стационаре. А прежде чем перейти к существу, должен чистосердечно признаться в своей грубой неточности...