Моя любимая фантастика

– Постой, – говорил я в след Аркейду, не успевая за его быстрым шагом, - не спеши так. Он шел молча. Ничего не отвечал. И казалось, что совсем не слышит меня. – Что.. что это было? – Задавался я вопросом вслух. Я все никак не мог прийти в чувство после того, что с нами было. – Ты о чем? – Равнодушно кинул Аркейд. – Как это о чем? – Удивленно вопросил я. – Там, в лесу, что это такое было? – Понятия не имею. Возможно, какой-то здешний зверь, – сказал он. Я попытался перегнать его и перегнал. Он остановился...

Представились нам Джеймсом и Маркусом. Американцы. Мне так подумалось. Я отродясь в живую не видел иностранцев. Разве что по телевизору или на фотографиях в газете. И выглядели точь-в-точь как с телевизора. Миловидные, многозначительные лица. Они смотрели на нас с большим интересом и ожиданием услышать что-нибудь. – Откуда вы? – Спросил меня человек с густой коричневой бородой и темно-зеленой кепкой на голове. Его широко посаженные глаза пристально смотрели на меня, изредка переключаясь на моего компаньона...

В тот день безмятежно плыли густые облака. Со временем их гряда редела, и тогда редкие белоснежные клубки можно было пересчитать по пальцам руки. Чем и занимался Джеймс, пока шел по лесной чаще вместе со своим молчаливым напарником Маркусом. Как опытный разведчик он знал эту чащу хорошо. Он ходил здесь столько, сколько другим разведчикам из города и не снилось. И даже сейчас, углубляясь все дальше, ему казалось, что он видит свои же следы с предыдущей вылазки. Почему они идут по лесу? В этих краях идти по дороге было опасно...

Я проснулся ранним утром. В комнату вовсю пытался ворваться свет, но стена из плотных штор не давала ни единого шанса проникнуть даже малейшему просвету. Потом я увидел, как мои ноги скромно выглядывали из-под толстого одеяла. Вставать совсем не хотелось. И хотя я чувствовал себя отдохнувшим, мое тело все еще желало понежиться в кровати. Кстати, ее размеры , как и размеры комнаты, казались мне исполинскими. По крайней мере, были таковы мои ощущения. Последний раз нечто подобное я чувствовал, когда в далеком детстве, когда был совсем маленький, спал на железной кровати у бабушки в деревне...

Пробираясь меж черных древесных стволов, он вышел к одиноко стоящему дому, находящимся в непосредственной близи от болота. Земля под его ногами была вязкая, но послушная. Он невольно качнулся вперед, переступив через порог своего страха и сомнения. Путник уже бывал здесь. Вчера. Когда солнце садилось за горизонт, когда лес своим воем и гулом вновь позвал его к себе. Он не стал противиться. Да и это было бесполезно. Он слышал среди деревьев шепот своей любимой, так сладко щекочущей его уши. Этот шелест ни с чем нельзя было перепутать, и даже лес, это проказливое чудовище, не мог его подделать...

Даже не знаю, как корректно рассказать вам мое первое впечатление, сложившееся от увиденного мною поместья Герцога. Могу сказать лишь то, что оно похоже на сундук. Большой старинный и потертый временем сундук, с виду кажущимся мрачным и таинственным, особенно в свете полной луны, которая так удачно взошла сегодня и так хорошо освещала нам путь. Такой сундук, в котором могло поместиться огромное количество сокровищ, и если бы тот счастливчик, что нашел его, открыл бы крышку, то наверняка потеря дара речи была бы не единственной его проблемой...

"Любимое дело приносит счастье, а не любимое лишь страдание души" - вспомнил слова старца Барристан, когда был молод, когда он еще не подозревал, что на свете существуют монстры. Тогда эти слова казались ему обычной игрой слов, усладой для ушей человека, строящим воздушные замки и живущим в мире фантазий. Наверное, этот старец давно мертв. Барристан не знает, почему вспомнил о нем. Быть может, потому что сам уже давно седой и старый, и слова являются к нему ненавязчивым намеком оставить прежнюю жизнь и заняться чем-то более важным...

Я осмотрел арку из сросшихся воедино деревьев, чувствуя прохладный ветерок, что дул из глубин леса. Леонард посмотрел на нас, после чего сказал: – Лес этот заядлый шутник. Днем он дружелюбен к путникам, а вечером и ночью…– не договорил он. – В общем, сами все увидите. Впереди было темно. Отбросив все страхи в сторону, мы все вместе уверенно шагнули навстречу тьме, и пошли по еле заметной тропке вперед. Под ногами с первых же минут начал раздаваться громкий треск мелких веток, словно шли мы по грудам костей...

Наступил вечер. Мой компаньон до сих пор не очнулся. Я не знал, спал он или нет сегодня ночью. Свалиться так намертво мог только человек, испытывающий сильное переутомление. Я сидел и гадал, что могло случиться с Аркейдом, а вокруг меня творилась какая-то чертовщина. Цветы засияли, их лепестки взмывали ввысь, изображая какой-то несуразный рисунок. Потом эти лепестки выгорели, растворившись в воздухе. На время все прекратилось. По крайней мере, я так думал, пока мои глаза не заметили кого-то посреди поля...

Эвелина подбросила камень в воздух, заметив, как Дисмас смотрит на него. Ей могло показаться, что он задумал что-то не ладное, но не все было так просто, как казалось на самом деле. Дисмас смотрел не на камень. В этом блестящем с невозможными краями драгоценном камне не было ничего такого, что могло бы зацепить его взгляд. Разве что цена в четыре с половиной тысячи золотых монет могла привлечь его внимание, но он не думал об этом. Он вообще редко думал о чем-то, не касающемся наживы или денег. Но тут совсем другой случай...

· Мушкетер Эвелина появилась в городе относительно недавно. Превосходный стрелок и азартный игрок: кое-кто даже успел сплести о ней нелицеприятные слухи. “Мадам с тяжелым характером, но метким глазом” – как говорили о ней учителя в гильдии. Но Эвелину мало интересовали слова, обращенные в её адрес. Ей было важно выполнить свою работу хорошо, с меньшими затратами и наименьшим риском для жизни её товарищей. Кстати говоря о её товарищах. Своим единственным другом из всей группы она считала разбойника, мужчину, умеющего также хорошо сражаться, как и шутить...

Было сухо и душно, и, тем не менее, группа чувствовала себя комфортно. По сравнению с тем, что они все вместе пережили – грех было жаловаться. Чистка доспехов, бормотание молитв, перемотка кровоточащих ран: каждый был занят своим делом, но только не Юрген. Этот фанатичный, но верный своему делу рыцарь отнесся к отдыху снисходительно. Он изводил себя мыслями о миссии, за которую он и его друзья взялись. Кузнец из Гамлета обещал награду в 50 тысяч золотых, и для Юргена материальная награда была не стол важна...